— Не волнуйся, девочка, — сонное лицо, голос ржавый, как у напильника. — Ничего с тобой не случится. Мне муженька твоего Бориску надобно повидать.

Мы ему позвоним, он и приедет за тобой, верно? Не оставит грешную душу на поругание? Пожалеет, верно?

Ты вон какая пухленькая да сдобная.

От его тусклой улыбки Клариссу натурально перекосило.

— Кто вы?

— Божий человек, как все мы... Хочешь, зови дяденькой Сидором, как эта стрекоза.

— Агата, ты меня обманула? Никакой Ванды не существует?

Агата окинула ее презрительным взглядом.

— Прикуси язык, дурочка. Слушайся папочку, может, он тебя помилует.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Кларисса.

Иссидор Гурович быстро ее вразумил. В руках у него невесть откуда появился телефон, Агата услужливо набрала номер, — и вот он уже заговорил с ее мужем, причем какое-то устройство транслировало разговор по всему холлу.

— Борис Исаакович?

— Слушаю вас. Кто говорит?

Кларисса потянулась к родному голосу, как к спасению, но дяденька Сидор небрежно махнул рукой, и она послушно опустилась на стул.

— Тут к нам, Борис Исаакович, ваша дражайшая супруга заглянула на огонек. Прямо не знаю, что делать.

Хорошая она у вас, красивая, но какая-то робкая.

— Что вы хотите от меня?

— Боренька, давно нам пора повидаться, да все было недосуг. А теперь такой случай. Приезжайте-ка вы, голубчик. Супругу заберете, заодно обсудим наши маленькие проблемы.

Сумской молчал. Агата спихнула с кресла кошку и положила голову старику на колени. Кларисса почувствовала, если муж заартачится, ей конец. В этом она была твердо уверена.

— Борис Исаакович, — усмешливо окликнул старик. — Не напрягайтесь, я ведь вас не неволю. Не хотите ехать, не надо. Но что это изменит, подумайте?..

— Какие гарантии моей безопасности? — отозвался Сумской, и Кларисса живо представила, как он шарит рукой по столу в поисках несуществующего предмета. Он всегда так делал, когда заставали врасплох.

Дяденька Сидор захихикал, как заблеял.

— Какие гарантии, голубчик, о чем вы? Если бы я хотел вас убить, зачем такие сложности. Это же простейшая вещь. Шевельнешь пальчиком, и человечка уже нет. В непростое время живем, сударь, ох, в непростое.

— Тогда зачем моя жена?

— Вот это лучше обсудить при встрече. Надолго не задержу. Будьте уверены, мое время дороже вашего. Ну так как?

— Я согласен, — буркнул Сумской, и Кларисса впервые оценила его мужество. — Говорите адрес.

— Никаких адресов. Зачем утруждаться. Выйдете из офиса, вас встретит мой человек и отвезет, куда надо.

— Даже так?

— Это вы, молодые, из всего делаете проблемы, а у нас все по-домашнему.

— Согласен, — повторил Сумской деревянным голосом.

— Вот и славненько, — Иссидор Гурович повесил трубку. Оборотил довольное лицо к Клариссе.

— Видишь, какой у тебя заботливый, покладистый муж... Сейчас тебя проводят в комнату, там подождешь.

Позову, когда понадобишься.

Нажал какую-то кнопку справа от себя, и тут же в комнате возник изящный молодой человек смуглого кавказского обличия. Ни о чем не спрашивая, приблизился к Клариссе, протянул к ней хищную руку.

— Пойдем, красавица, пойдем скорее.

— Эй, Ахмет, помягче, дорогой. Успеете подурачиться, — предупредил хозяин...

На передней панели тоненько пискнул зуммер. Буга вышел на прием.

— Слушаю, Борис Исаакович.

Сумской в двух словах пересказал разговор с Самариным, не называя фамилии. Буга сказал:

— Не нужно ехать. Я там раньше буду, через.., пятнадцать минут.