— Подружка, говоришь? Ничего, скоро и подружек обслужим.

Дядя Гриша пил чай в своем закутке. У него Лиза тоже отпросилась. Он был недоволен столпотворением.

— Главная штука, эти мусорщики бессмысленные люди. Будут все громить, чистить, смолой мазать. Керосином пожгут, чтобы следов не осталось. Да разве можно упокоенный дух одолеть керосином? Но им же не внушишь. Полномочия! Я давеча намекнул одному, убирались бы вы, братцы, подобру-поздорову, дак схлопотал по сопатке.

Лизе было интересно все, что рассказывал Печенегов, но она спешила.

— Дядя Гриша, чистка по всей больнице распространяется?

— А как же! Все под корень рубят, не жалеют ни больных, ни мертвых. Туда же и здоровых, кто пикнет.

Дозор!

— Значит, всех, кто в подвале, под ноль?

— Их в первую очередь. Ты что! Это же вроде учения на случай ревизии. Я-то думаю, какая теперь ревизия, но они опасаются. Хоть власть у них, а чего-то боятся. И то. Дела жуткие, сатанинские, как не бояться. У них ведь каждый рубель от крови разбух. Его прежде, чем в магазин снесть, отмывать приходится. Конечно, боятся.

А ты как думала? Когда-нибудь отвечать все равно придется.

Лиза накинула кожушок, побежала через двор к больнице. Но в подвальное помещение ее не пустили.

Весь подъездной путь забит крытыми фургонами, у входа дежурили незнакомые парни в форменных, как у летчиков, тужурках. Лиза сунулась сгоряча, ее остановили. Детина лет тридцати, с испитым кирпичным лицом, потребовал пропуск.

— Какой пропуск, молодой человек?! Я тут работаю.

— Без пропуска нельзя, инструкция.

— Да вы сами кто такие?

— Мы по наряду, фирма "Оборотные средства". Не слыхала?

— Нет.

— И не надо тебе слышать. Получи пропуск, тогда приходи.

Лиза не вчера родилась, всяких оборотней нагляделась, но эти были наособинку. Вроде роботов. Молодые ребята, но на лицах ни улыбки, ни любопытства. Даже не обратил внимания, что она молодая привлекательная женщина, хотя и в задрипанной одежонке. Им это было безразлично. Она поняла: лишняя настырность приведет к плачевным результатам. Но сделала еще попытку.

— Пожалуйста, молодой человек, позовите Клементину Егоровну. Очень прошу.

— Такая толстая стерва?

— Она самая.

— У них там, девушка, запарка, как в бане. Вряд ли она выйдет.

— Скажите, Лиза из морга. По важному делу, — Лиза выудила из кармана кошелек, протянула парню десятидолларовую купюру. Денежку он взял, с сомнением покачал головой.

— Ладно, попробую. Позвать нетрудно. Жди.

Лиза потопталась среди машин, выкурила сигарету.

У нее не укладывалось в голове, что все это происходит наяву.

Минут через десять выскочила Клементина. Поманила пальчиком за угол. Простоволосая, возбужденная. В глазах странное выражение: словно после пакета с газом.

— Говори, чего тебе? Быстро, ни минуты нет.

— Клементина Егоровна, вы же обещали.

— Что обещала?

— Как что? Наташа и Сенечка. Мальчик и девочка.

С меня же голову за них снимут.

— Кто снимет?

— Очень важные люди. Я же говорила. Солиднейший клиент.

— Вот что, девочка, — Клементина скверно ухмыльнулась. — Что с твоей головой будет, меня не касается. Поезд ушел. Получишь ублюдков к ночи вместе со всеми. В товарном виде. За этим звала?

Лиза сказала:

— Клементина Егоровна, не берите грех на душу, отдайте детей. Хотя бы этих. Выведите через черный ход.

Клементина нагнулась, дыхнула чесночным перегаром.

— Поостерегись, крошка! Думаешь, Ваське дала и уже мне указывать можешь? Я еще дознаюсь, откуда ты появилась. И чего вынюхиваешь.