Этот живоглот знал лишь одну страсть — деньги, но его куцее воображение не поднималось выше четырехзначных цифр. Поюровский платил ему чистоганом, и благодарный соратник с необыкновенным рвением перенял на себя тяжкое, унизительное бремя мелких повседневных забот. Интеллигентный Поюровский царствовал, черная косточка Крайнюк — пахал, это вполне устраивало обоих.

* * *

...В среду Поюровскому сообщили, что банкир Сумской сошел с ума. Позвонила одна из старых пациенток, вращающаяся в банковских кругах, но уже в дневных программах новостей передали некоторые подробности. Довольно пикантные. У Сумского, которого средства массовой информации уверенно прочили чуть ли не в преемники Жоры Ливановича из Госимущества, случился нервный срыв на семейной почве. По достоверным источникам от него сбежала любимая жена Кларисса Ивановна, увлекшись якобы неким знаменитым кавказским киллером, но это не все. Придя утром в банк, Сумской обнаружил исчезновение колоссальной суммы денег, которую журналисты предпочли пока не называть, дабы не будоражить понапрасну умы обывателей, причем за этой аферой стояли, по слухам, очень известные западные партнеры. Два таких удара подряд привели к тому, что психика знаменитого банкира дала трещину. Сумской посрывал с себя одежду, выскочил в чем мать родила на лютый мороз и начал приставать к прохожим женщинам с гнусными предложениями, суля каждой открыть небольшой счетик в Цюрихе. Вся история выглядела, разумеется, очередным телерозыгрышем, вроде обещания зарплаты бюджетникам, но голяка Сумского засняли на пленку, как раз в тот момент, когда дюжие санитары запихивали его в "воронок", а банкир, вырываясь, лихо распевал известную, любимую народом песню: "Таганка, зачем сгубила ты меня?.."

Сперва Поюровский обрадовался, подумал злорадно: поделом тебе, собака, будешь знать, как блокировать чужие денежки, но тут же загоревал. Естественно, как умный, бывалый человек он не поверил ни звонку знакомой, ни сообщению в новостях, ни натуральному изображению голяка на экране (примитивный, заказной монтаж); по всему выходило, что так или иначе злосчастного банкира следом за Ленькой Шаховым надолго, если не навсегда, вывели из большого бизнеса, а это означало, что он, Поюровский остался один-одинешенек перед лицом невесть откуда взявшейся грозной беды.

Вызвал Крайнюка и поинтересовался, что тот думает об этом странном происшествии. Против обыкновения Денис Степанович не стал вилять, произносить жалобные слова, ссылаться на свою дремучесть, твердо произнес:

— Надо сворачиваться, Василий Оскарович, ничего не поделаешь. Кому-то крепко перебежали дорогу. Надо было линять еще осенью.

— Кому перебежали? Ты хоть отвечаешь за свои слова?

— Вы же знаете — кому. Он нас раздавит, как вошей.

— Почему же до сих пор не раздавил?

— У них свои причуды. Значит, поберег на закуску.

Предупреждений несколько было, вы же помните.

Сворачиваться — легче сказать, чем сделать. Если Сумской накрылся, то сгорел и капитал, который хранился в банке "Заречный". Продать чохом налаженный бизнес, плюс четыре клиники — хлопотно, да и не дадут хорошую цену второпях. А кто ждет за бугром?

Правда, в Мичиганском университете есть добрый знакомец, хохол Гнатюк, обязанный ему донорской почкой, они регулярно переписывались, и тот вроде берег для него теплое местечко на кафедре, но что запоет хитроумный хохол, когда узнает, что Поюровский гол как сокол?.