— Что ж, дело хорошее, — Кривошеев пригубил рюмку. — Почему не прогуляться, если есть возможность... Я бы сам с вами поехал, да в самолете укачивает. Видно, отлетал свое... И все же, Агатушка, дитя мое, если не секрет, за каким чертом тебя туда несет?

— У меня там гинеколог хороший, новую спираль поставит. Старая вся истрепалась, — похабная девица глядела прямо в глаза Сумскому, уже не пряча угрозы.

Борис Исаакович извинился перед компанией и отправился в кабинет, чтобы сделать пару срочных звонков.

Следом вихрем ворвалась жена.

— Борис, что происходит, объясни?

— Ты такая дура, что не видишь?

— Представь, не вижу.

— Ты сама позвонила этой девке?

— Какое это имеет значение?

— Раз спрашиваю, значит, имеет.

— Нет, позвонила она.

— Раньше она звонила тебе в такое время?

Кларисса склонила голову набок, пытаясь понять, что кроется за мужниным допросом. Серьезные умственные усилия всегда давались ей с трудом. Зато она была неистощима на поддевки.

— Милый, если подозреваешь Агату в чем-то... Это же глупо... Ну да, обыкновенно она встает не раньше двух, потому что ведет нормальную ночную жизнь, как все приличные люди, кроме нас.

— Что же сегодня помешало ей выспаться?

— Никак не врублюсь, на что ты намекаешь?

Сумской был терпелив. Да и куда спешить, если смерть дышит в затылок.

— Она знала, что мы собираемся в Лондон?

— Что с тобой, Боренька? Я сама узнала час назад.

— Значит, ты сообщила ей, что едешь путешествовать, и она тут же решила составить тебе компанию?

— Нет, не тут же... В такси надумала... Борька, прекрати! Ты что же, хочешь довести меня до истерики?!

— Не надо истерик, — улыбнулся Сумской. — Для этого еще не время... Прошу тебя, ступай к гостям. Я позвоню и приду к вам.

— Боря, кого ты боишься? Что нам грозит?

— Ничего не грозит. Возникли небольшие проблемы, но я все улажу.

Ему показалось, Кларисса вышла из кабинета на цыпочках. Это было приятно: все-таки сумел нагнать на нее страху. В любом случае он не желал ей зла и не хотел, чтобы ее красивая пустенькая головка скатилась с плеч, как чугунная Ленькина тыква.

Позвонить никуда не успел, напротив, позвонили ему. В трубке зазвучал сиплый незнакомый голос.

— Господин Сумской?

— Слушаю вас.

— Вы заказали билеты?

— С кем я говорю, извините?

В трубке снисходительный смешок.

— Напрасно вы так запаниковали, милейший. Совсем необязательно участь вашего друга примерять на себя. Шахов — серенькая личность, прилипала, политик, распоясавшийся холуй, как и его тесть, а вы, господин Сумской, солидный человек, банкир, бизнесмен.

Полагаю, мы сможем договориться.

— О чем? — Борис Исаакович уставился на ковер на стене, откуда, показалось ему, потянулась струйка голубоватого дыма.

— Как о чем? — удивился звонивший. — Вы натворили глупостей, возможно, из-за недостатка информации. Беда поправимая, но должна быть, естественно, какая-то компенсация... Парочка миллионов вас устроит?

— Долларов?

— Вы меня удивляете, господин Сумской. Вы же не поверите, если скажу — рублей?

— Понимаю, — сказал Сумской. — Но необходимо кое-что просчитать. Это ведь колоссальная сумма.

— Конечно, посчитайте. Вы же не какой-нибудь Шахов, чтобы ошибиться. Минуты две вам хватит на раздумье?

У Сумского отяжелел низ живота, и он ухватился за него рукой.

— Я согласен, — сказал он.

— Отлично. Через час перезвоню, обсудим кое-какие детали.