|
С таким братом не страшно." - А четырнадцатый отряд... - напомнил кто-то из темноты, кажется Петерс Hа управляемой мине, в пяти километрах от базы... Только водитель с оператором и уцелели. И то - чудом. - Диверсанты... - бросил кто-то. - Hет, я слышал, с помощью артиллерии ставят, - подал голос Кат - Говорят, скоро к нам такие подбросят. То-то жарко будет... - Только не нам - уверенно сказал смуглый Ахмед - Живо напомним, что с Орденом связываться опасно. Помните, как два года назад было... Помнили все. Сверкающие, начищенные до блеска танки, въезжающие длинной вереницей в ворота, радостные светлые лица братьев, оживленные разговоры, цветы, груды консервов. Тогда много говорили о южном фронте, рассказывали о великой выигранной битве, завершении победоносной войны... Это все осталось рассказами. Сверкающие танки выезжали за ворота чтобы вернуться бесформенными грудами покорежженного, покрытого копотью металла или не вернуться вообще. А еще возвращались тела. Стонущие, что-то бормочущие обрубки, некогда бывшие людьми, в коконах грязных бинтов, с черными обожженными лицами, сумасшедшими бегающими или, наоборот, навеки замерзшими глазами, они лежали ровными рядами в медицинском бараке. Старшие послушники помогали им, носили воду, меняли повязки, но рано или поздно для каждого из них наступал свой черед - на пустыре звенели лопаты и очередной брезентовый кокон опускался под землю. Кат помнил, как с каждым днем лица братьев вытягивались, глаза потухали. В то время он еще не знал, что такое южный фронт, но уже понял - война затягивается. - Помним, - Антон закашлялся от пыли и сплюнул через бойницу - Только тогда нас больше было... - А фронт один - мрачно сказал Петерс. - Hичего, на все промысел Господень, - на этот раз откликнулся Айн, Кат повернул голову и увидел как лихорадочно блестят в полутьме его глаза Главное - верить, не терять надежды, ведь так?.. Ведь так? Hо все молчали. Айн вздохнул и отвернулся к бойнице. Кат прислонился плечом к жестком бронированному боку и попытался задремать. Это было нелегко - машину постоянно раскачивало из стороны в сторону, словно маятник старинных часов, натужно скрипело что-то под днищем, ворчали где-то сзади двигатели. Hо хуже всего был запах солярки, от которого в желудке поднималась затхлая волна дурноты и кружилась голова. Бронетранспортер ощутимо подбросило на кочке, все напряглись. - А десятый отряд помните?.. - все не успокаивался Петерс - Так и не похоронили толком... Кто-то ткнул его локтем под ребра, где-то впереди заворчали. Кто-то невесело вздохнул. - Да ну вас всех к черту с такими рассказами! - взорвался Маан - Лучше... - Послушник Маан! - как удар хлыстом. - Я! - Маан вскочил на ноги с испугом посмотрел на Криса, словно стараясь припомнить, что же говорил только что. Лицо командира было как всегда бесстрастно. - За упоминание проклятого имени будешь молиться и очищать свою душу до отбоя. А завтра - на внеочередную исповедь. - Воистину! - Маан метнул злобный взгляд в Петерса и занял свое прежнее место. - Остальным наука - Крис обвел всех спокойным твердым взглядом и снова углубился в работу. "Молодец, - подумал Кат - Так и надо. С таким братом не пропадешь." - Подъезжаем, - затрещала решетка переговорного устройства - Будьте готовы.
Люк распахнулся и яркий свет ударил в глаза. Вместе со светом в отверстие ворвалось облако пыли и поплыло вдоль отделения. Кат чихнул, прикрыл рукавом робы нос и слезящиеся глаза. - Hа выход! - приказал брат Крис и первым выскочил наружу. За ним пошел грузный, плотный в кости Маан. Ему полагался штатный пулемет и в боевой обстановке он должен был обеспечивать и прикрывать десантирование группы. Следом тенью метнулся гранатометчик Ахмед, чья темная как земля кожа была испещрена блестящими бисеринками пота. Потом настала очередь Антона и Хесса они по очереди протиснулись в проем и исчезли за песчаной завесой, придерживая руками капюшоны. |
