Теперь я производил металлы лишь в небольших количествах, и редко — за исключением случаев вроде этого, когда мне требовалось что-то конкретное.

Мэттью и Гэри сказали мне, что им потребуется существенное количество меди, поэтому я дал им её — но судя по тому, сколько её осталось, скоро им могла потребоваться вторая партия.

— Как всё идёт? — спросил я у Коналла, когда он закончил одну из партий проволоки.

Утерев лоб, он одарил меня взглядом, который буквально говорил «пожалей меня».

— Ужасно, — пожаловался он. — Я здесь просто занимаюсь рабским трудом.

Я осклабился:

— Чтобы сделать то, что ты совершил, нормальным образом, потребовались бы дюжины людей и много часов.

— По крайней мере, им бы за это заплатили, — сказал он, вздохнув.

Вопреки расхожему мнению, волшебство — это работа. Оно, может, и проще, эффективнее, и способно на чудеса, но использовать магию целый день — дело утомительное. «Вот поэтому-то и хорошо, что у меня есть четверо способных детей».

— Тебе платят, — сказал я ему. — Твоя работа помогает защитить не только тебя, но и твою семью, и, если наши надежды оправдаются, весь Лосайон. Разве это — недостаточное вознаграждение?

— Хе, — пробормотал он. — В моей семье есть парочка человек, в необходимости защиты которых я начинаю сомневаться. Конкретнее, у меня есть один брат, которого я, возможно, согласился бы сейчас продать врагам, если бы они предложили мне приличные деньги.

Кивнув, я вздохнул, и уставился в пространство:

— Я знаю, о чём ты. Было дело, Николас Гододдинский предложил мне огромную сумму за возможность отдать одного из моих детей на усыновление. Ты тогда был совсем маленьким. Я часто гадал о том, не следовало ли мне тогда взять деньги.

Из всех моих детей Коналл был самым легковерным, и хотя он научился не доверять тому, что ему говорил старший брат, большинство моих изречений он всё ещё принимал за чистую монету.

— Правда? — потрясённо спросил он.

Я махнул рукой:

— Многие дворянские дома готовы пойти на убийство, лишь бы заполучить в семье волшебника. Ты был бы для них очень ценным.

— Я был бы принцем! — воскликнул Коналл.

— Так мне что, послать ему весть о том, что тебя интересует усыновление?

Тут он уловил скрытый смех в моём голосе, и сощурился:

— Чёрт, Пап! Когда Мэтт так делает — уже плохо, так теперь ещё и ты.

Я обнял его, смеясь, и игнорируя грязь на его одежде:

— Прости, я не смог удержаться. — Вообще говоря, я вполне мог бы продать своих детей. Многие богатые семьи готовы были бы заплатить за возможность обладания таким могуществом, но никто из них никогда не осмеливался оскорбить меня подобным предложением.

Да я бы и не согласился… наверное.

— И вообще, куда делись Мэттью и Гэри? — спросил я его.

— Малверн, — отозвался Коналл. — Они начали работать над тамошней антенной.

— Значит, старик Малверн согласился, — прокомментировал я. Про это я услышал впервые.

Мой самый младший сын кивнул:

— Тебе придётся отправиться через Мировую Дорогу, если хочешь их проведать, поскольку у нас там нет круга.

— Где конкретно они будут?

— Лорд Малверн позволил им установить антенну на вершине его крепости.

— Тогда я, наверное, пойду их проведаю. Давненько я не был в Малверне. — Я направился в зал для перемещения, и телепортировался через круг к Мировой Дороге.