Когда я остановился в нескольких футах от барьерных чар, люди просто продолжили глазеть на меня.

— Открывайте, — приказал я.

— Не думаю, что это — хорошая мысль, Отец, — нейтральным тоном произнёс Мэттью.

Я улыбнулся, зная, что он, наверное, боится, что я его убью. Хотя такая мысль и приходила мне в голову, она ушла вместе с моей жаждой крови. Они были моими детьми, а не добычей. Мне просто нужно было убедить их в моих мирных намерениях. Бегло оглядев себя, я осознал, что вполне буквально покрыт кровью. Это, в сочетании с ужасной сценой, которой они только что стали свидетелями, обеспокоило их.

— Теперь я в порядке, — сказал я. — Признаю, что на некоторое время мною завладело боевое безумие, но сейчас оно прошло.

— Это было не просто боевое безумие, — твёрдо сказала Мойра. — Что-то произошло с тобой, что-то плохое.

Тут я заметил, что со стен исчезли люди. Да и вообще, кроме двух моих детей и Грэма больше никого не было видно. Это что, была какая-то уловка?

— Что происходит? — потребовал я, силясь скрыть своё растущее раздражение.

— На поле боя его глаза стали чёрными, — сказал Грэм. — Я видел их как раз перед тем, как он отбросил меня к стенам.

— Мама сейчас придёт, — объявил Мэттью. — Она хочет поговорить с тобой прежде, чем ты войдёшь.

— Просто откройте ворота в щите, — сказал я. — Не нужно ждать.

Из городских ворот вышла Пенни:

— Это мне решать, Морт. — Она кивнула дожидавшейся её троице, и те отступили, оставив нас наедине. Подойдя настолько близко, насколько могла, она встала лишь в паре футов от меня — нас разделяла лишь гудящая мощь барьерных чар. Тяжёлые деревянные створки городских ворот закрылись, когда Грэм и мои дети миновали их.

Я уставился на неё, и несмотря на тяжёлую пульсацию эйсара в разделявшем нас щите, я видел пламя её сердца, её эйстрайлин, мерцавшую внутри неё. По сравнению с остальными, это пламя было бледным и тускнеющим. Физически Пенни была здорова, если не считать отсутствующей руки; даже уровень её эйсара был таким, какой можно ожидать увидеть у нормального человека — но её эйстрайлин была опасно ослабленной. Контрастируя с её внешним здоровьем, её эйстрайлин была будто у чрезвычайно пожилой женщины.

Прежде я этого не замечал. Обычно я видел в других людях лишь эйсар. Разглядеть эйстрайлин я мог лишь через прочную связь, вроде той, какая была при глубоком исцелении. Мне следовало относиться к Пенни внимательнее.

«Она так и не восстановилась до конца после битвы с Мал'горосом». Там был момент, когда она отдала мне большую часть своей жизни, напитав меня своей жизненной силой, пока я бился в оковах пленившего мою душу заклинательного плетения Ши'Хар. Это едва не убило её, и она ещё несколько недель была очень нездоровой.

Мне хотелось верить, что она осталась прежней. А следовало убедиться.

— Я видела бой из управляющей комнаты в замке, — сказала она, прервав мои размышления. — Это было ужасно. Что с тобой случилось? Как это возможно? Ты что, снова стал одним из них?

«Нет!». Дело было не в этом, не могло быть в этом — но даже отрицая это самому себе, я знал правду. Я уже годами слышал шепчущий голос пустоты — с тех самых пор, как вернул себе человечность. Сегодня я позволил этому голосу наполнить меня. Под «ними» она подразумевала шиггрэс, немёртвых чудовищ, с которыми мы сражались годами.

— Конечно же нет, — поспешно ответил я.