Пенни удивила меня, с силой поставив чашку на столик. Меня больше удивило то, что она не сломала чашку, что было больше в её стиле, когда она расстраивалась. Вместо этого она была спокойной и собранной — а когда заговорила, то таким тоном, какой я ожидал от Роуз, а не от моей жены:

— Прошу простить моего мужа, — сказала она, обращаясь к остальным собравшимся. — Он — определённо самый фрустрирующий человек из всех, кого я когда-либо знала. — Затем она перевела взгляд на меня, и продолжила уже более знакомым мне образом: — Я часто мечтаю о том, чтобы придушить его, и прекратить мои мучения.

Все засмеялись, но мне пришлось её поправить:

— Нет, чтобы прекратить твои мучения, тебе пришлось бы придушить саму себя.

— Моё мучение — это ты, — твёрдо сказала Пенни. — Кого бы я ни придушила, тебя или себя, мои мучения прекратятся.

Все снова засмеялись, в том числе и я:

— Но всё же было бы яснее, если бы ты сказала…

— Не будь педантом, Мордэкай, — упрекнула Роуз. — Тебе это не идёт.

Я вздохнул, оглядываясь. Этот спор я проиграл.

— Ладно, вы все правы. Я свалял дурака, когда вышел сегодня за стены, — признал я. — Однако я оставляю за собой право на дурость в будущем. С этим ничего не поделать.

— Это как? — невинно спросила Ариадна.

— Ну, я не ожидаю, что вы, не будучи волшебниками, это поймёте — однако моя магия основана на дурости. Если бы я попытался это изменить, то потерял бы своё могущество, — претенциозно поведал им я.

— О, неужели? — недоверчиво спросила Пенни.

Я кивнул:

— Я весьма уверен в этом. В самом деле, я весьма уверен, что девиз рода волшебников Иллэниэл звучит как «дурость бессмертна».

Все снова засмеялись, а Роуз фыркнула совершенно неподобающим для леди образом, прежде чем сказать:

— Какой же ты наглый лжец! У родов волшебников нет никаких девизов, насколько мне известно.

— Ну, теперь девиз есть, — объявил я. — Мне просто надо добавить его на наш стяг.

Настроение в комнате поднялось, но вскоре Сэр Иган вернул нас всех к серьёзности положения:

— Твои вести про нападения тревожны, и, к сожалению, это, возможно, связано с тем, что хотела рассказать Королева.

— Что, были ещё нападения? — спросила Пенни.

— Мы не уверены, — сказала Ариадна. — В Албамарл пришло несколько докладов о маленьких деревнях, на которые нападали странные существа. Хотя по большей части их недостаточно, чтобы заставить меня опасаться какого-то зловещего замысла, погибшие всё же есть. Больше всего меня обеспокоил доклад от Герцога Кэнтли, где сказано, что исчезло всё население торгового города Бродинтона.

— Исчезло? Как Ланкастер? — обеспокоенно спросил я.

Ариадна покачала головой:

— Нет, сам город так и стоит, но жители пропали. Поскольку городок торговый, это заметили почти сразу же — люди торгуют там каждый день. По нашим прикидкам, это случилось где-то три дня назад, и обнаружилось на следующее утро. Герцог Кэнтли послал отряд на разведку, и они доложили о следах борьбы — но тел не нашли.

— Бродинтон — это где? — спросила Пенни.

— Полтора дня пути на восток и на север от Кэнтли, это на северном берегу Реки Сёрри, — ответил я. География была важной дисциплиной для изучения среди дворянства, но я воспользовался преимуществом своей почти идеальной памяти.