|
Этот человек нюхал жизнь во всем многообразии ее запахов. Он знает, что такое бедность; он, возможно, знает, как хочется быть первым, сильным, независимым. А кроме того, он, как и «марсиане», причастен к тайнам природы. Хорошо бы иметь такого друга, меньше будет глупостей — две головы все-таки… Но как подобраться? Что скрыто за этим высоким лбом? Коварство? Равнодушие? Каким ключом можно отпереть его душу?
— Алло… Михаил вздрогнул и посмотрел на Мильча. — Что?! — Да ничего, — ухмыльнулся Роберт. — Смотрю, задумался ты… — Да, — сердито сказал Подольский, — задумался. А ты мне что-нибудь хочешь сообщить? — Сообщить? Ничего… А вот… поговорить хотел. — Ну давай, — кивнул Подольский. — Что давай? — Давай говори. — А-а… Прямо так, сразу? — тянул Мильч, еще сам не понимая, что скажет и сделает через минуту. Его подхватила та опасная волна, которая обычно выносит на берег Признания. — Слушай, — сердито сказал Подольский, — не морочь мне голову, у меня и без тебя хлопот хватает. — Ладно. — Мильч сунул руки в карманы и качнулся с пяток на носки. Хотел я тебе одну штучку показать, но поскольку ты так занят… Подольский не любил зря огорчать людей. Ему показалось, что Мильчевский обиделся. — Погоди, — сказал он, — дело не во мне, я свободен, рабочий день уже кончился. Просто я не пойму, что тебе нужно. — Пойдем к нам. Мильч пошел впереди, недоумевающий Подольский плелся сзади. Тогда впервые Мильч ощутил жжение в пятках, позже оно перешло в пламя невидимого костра. Что я делаю, люди! Остановите меня, это же безумие, это глупость, это черт знает, что такое!.. — Куда ты меня ведешь? — спросил Михаил, когда они приблизились к дверям лабораторного склада. — Сюда, — хрипло сказал Мильч и переступил порог. Они стояли перед стареньким, видавшим виды металлическим сейфом. — Вот, — Мильч притронулся к тускло поблескивавшей рукоятке. — Это… Он замолк. — Это, — как эхо повторил Михаил, глядя ему в глаза. На верхней губе Мильча выступили бусинки пота, глаза провалились, веснушки на лбу проступили и стали черными. — Это, — набрав воздух, снова сказал Мильч. — Это, это, черт побери, что за шутки, Роберт? — Михаил рассердился. Что тебе от меня нужно? Мильч почувствовал сильную слабость. Сковывавшее его напряжение исчезло, пьянящая истома обволокла мышцы и суставы… Искушение ушло. Мильч больше не хотел делиться с кем-либо своей тайной. — Это пустота, брат, — сказал, он, — но «в ней намек… добру молодцу урок». Он открыл шкаф, порылся внутри и что-то извлек оттуда. — «Скажи мне, кудесник, любимец богов, — Мильч уже владел собой, — что станется в жизни со мною…» Ответь мне, несведущему, на один вопрос… — Ожидай погибели от своей лошадки. Чего тебе надо? — Могут ли быть на свете два абсолютно одинаковых предмета? — Смотря что ты понимаешь под словом «абсолют», который сам по себе недостижим. — Кудесник, ты лживый, безумный чувак, презреть, бы твои предсказанья… Я утверждаю, что они близнецы во всем, вплоть до молекулярной структуры. Вот! Мильч разжал руку. На ладони лежали два маленьких транзистора. |
