– Можно мне проводить тебя? – Шпора предложил ей руку.

– Лучше принеси мне вторую кроссовку.

– Пойдем и вместе поищем. – Шпора хотел взять ее за руку и подвести к двери.

Эллен испуганно отскочила.

– Не бойся, всех дохлых сусликов и ежиков я уже упаковал, они готовы к утренней доставке. Разве что заячий скелет остался на кофейном столике, ну так я прикрою его полотенцем.

– Это не смешно. Шпора мягко рассмеялся.

– Эллен, ну подумай сама, зачем бы я стал пугать тебя таким образом? Тебя, женщину, которую люблю?

– Хватит молоть эту чушь про любовь. – Она сделала несколько глубоких вдохов и оглянулась: нет ли поблизости места, которое вращается не так быстро.

– Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила? Вырвать из груди сердце и положить его на капот твоего джипа?

– Оно такое маленькое. Вряд ли я его замечу.

Он смотрел на нее. Его зрачки расширились, словно вбирая лицо Эллен до черточки.

– Убирайся туда, откуда явился, Беллинг!

Они оглянулись на крик и увидели еще несколько бутылок, летевших через забор в их сторону.

– Пригнись! – Шпора загородил Эллен собой.

– Ты, мерзкий подонок, твое место в тюрьме! Берегись! – Вслед за воплем раздался звук убегающих шагов.

Шпора так крепко прижимал Эллен, что она чувствовала, как воздух проходит через его легкие. Она встревожено подняла глаза:

– Подростки, да?

– Тебе не следует вообще приближаться ко мне.

– Почему?

– Ты же слышала. Соблюдай дистанцию. Не пытайся увидеть меня. Об аукционе забудем. Лучше бы мы не встречались вообще.

– Почему?

– Я приехал сюда, чтобы получить по заслугам и был готов к этому. И вот сейчас, когда смертный приговор вынесен, я встречаю то, что искал всю жизнь.

– Что ты имеешь в виду?

– Делай так, как я сказал, Эллен. Я нужен тебе как пуля в башке. – Шпора повернулся и пошел к дому.

– Да объясни мне хоть! Что значит «смертный приговор»? – крикнула она вслед.

– Иди домой, Эллен.

– Нет! Объясни мне, что происходит!

– Ну как заставить тебя уйти?

– Скажи, что ты хотел сказать в тот вечер, перед грозой. Открой мне всю правду.

Шпора внимательно посмотрел на нее, не мигая, потом прислонился к открытой двери.

– Напрасно ты придаешь этому такое значение. В общем-то ты права. Я просто хотел переспать с тобой. Потом оказалось, что агент по недвижимости уже опередил меня, и я снял заявку.

– Это не правда, ты врешь!

Беллинг прищурил один глаз.

– Это правда, Эллен. Правда. Ты не бог весть что. – И он закрыл за собой дверь.

– Я уеду на край света из вашего сраного болота! – вне себя кричала Эллен и бешено скакала на одной ноге. – Оставайся тут, развлекайся дохлыми сусликами, катись к черту, понял!

Она повернулась и с колотящимся сердцем заковыляла к старой тропинке, ведущей прямиком на выгон возле Гусиного Дома.

Шпора лег на диван и прижал к сердцу мокрую кроссовку.

Поздно ночью Фили ушла к себе, накачавшись виски, проклиная Шпору и грозясь отдать его под суд за то, что он позволил женщине, у которой, возможно, сотрясение мозга, одной добираться до дома. А Эллен села писать письмо Ричарду.

«Пусть все кончено, но я никогда не отвернусь от тебя, если тебе понадобится моя помощь. Тринадцать не такое уж несчастливое число. У нас с тобой хорошего было больше, чем плохого, и хороших воспоминаний больше, чем плохих.