– Ну да, конечно. – Эллен стало стыдно за свою глупость. – Я думаю, что мои родители еще немного подождут других предложений.

– А я подожду их согласия, – холодно сказал Эли. – Мое предложение остается в силе, Ллойд вам все объяснит. Я знаю цену этому дому. Подождем, кто сдастся первый. А теперь позвольте откланяться… – Он отошел, окутанный клубами дыма.

Эллен смотрела ему вслед, широко раскрыв глаза.

Быстро уплетать деликатесы, чтобы поскорее завершить мучительное свидание, оказалось совсем нетрудной задачей благодаря микроскопическим порциям. Салат – половина сардинки с картофельными сухариками – исчез во рту Эллен в один миг, ей оставалось только постукивать вилкой в ожидании основного блюда. Она надеялась развлечься, наблюдая за компанией Гейтсов и Беллингов, но они расположились за аркой так, что видна была только жена Эли, а она не представляла никакого интереса.

Ллойд, подкрепившись тремя стаканами минеральной воды и корзинкой хлеба, снова пошел в атаку. Сияя белозубой улыбкой, он разглагольствовал о своей персоне.

– Обожаю спорт. Я мог бы стать профи – хоть в футболе, хоть в теннисе, хоть в крикете. Но все же предпочитаю заработать свои миллионы в бизнесе, а футбольную команду потом куплю. Вот это круто, правда?

Он без остановки болтал о своих планах, автомобилях, виллах и других престижных вещах, которыми хочет обладать. К желаниям Эллен он не проявлял никакого интереса, не спрашивал, чего хочет она. Правда, ей хотелось только одного – как можно скорее вернуться домой.

– Я знаю, что женщины не любят спорт. Вы находите его скучным, – трещал Ллойд. – Но эта профессия не хуже любой другой. Я часто думаю, что если бы женщины потрудились разобраться в спорте получше, они увлеклись бы им. – Большие золотистые глаза доверчиво смотрели на нее.

– Извини, я отлучусь на минутку. – Эллен поспешно направилась в туалет, чтобы не вонзить в Ллойда вилку.

Какой смысл говорить ему, что о спорте и спортсменах она знает уж никак не меньше, чем он о стоимости особняков в Котсуолде. Это только повысит привлекательность ее особы в его глазах, а он и так влюблен без памяти, о чем ясно свидетельствуют его страстные взгляды.

По дороге в туалет (объявления на дверях предупредительно оповещали «Для уток» и «Для селезней») девушка столкнулась с леди Беллинг, которая прошла мимо, еще раз быстро кивнув, и скрылась в единственной кабинке. Ожидая, Эллен смотрела в зеркало и пальцами расчесывала волосы, которые после купания высохли мышиными хвостиками. Прядку за прядкой она пыталась распушить их. Тут из кабинки вышла леди Беллинг с охапкой туалетной бумаги в руках и направилась к умывальнику:

– Терпеть не могу эти ветродуйки. – Она указала на сушилку для рук, засунула туалетную бумагу за раковину и стала мыть руки.

Как выяснилось двумя минутами позже, бумажным полотенцем для леди Белль послужили остатки туалетной бумаги. Эллен пришлось довольствоваться кусочком картона, оторванным от катушки рулона. Она не исключала, что старая крыса специально утащила всю бумагу – шалость, к которой та привыкла за годы, проведенные в закрытой школе. У Эллен возникла озорная мысль, как поскорее отделаться от Ллойда. А что, если вернуться за столик со словами: «Ты, наверное, думаешь, что в женском сортире есть туалетная бумага? Святая наивность!»

Улыбаясь своей ребяческой выдумке, она возвращалась в зал через крытую террасу. В дальнем конце стояли друг против друга Шпора и его мать. Эллен замерла на месте, не замеченная ими.

– Нет, ни за что. – Сын тряхнул головой и резко затянулся. – Я отказываюсь.

– Уже поздно отказываться, Джаспер, – не громко сказала леди Белль, оглядываясь.