– Эллен! Привет! Вы в порядке? Лили вчера так испугалась, что Дот Вик вас побьет.

– Все обошлось, ничего страшного, – успокоила его Эллен.

– У вас возникли разногласия со старушкой, да?

– Можно и так сказать. – Эллен направилась к холодильникам.

Увидев заполненную ею корзину, Джоэл удивленно поднял брови:

– Похоже, у вас проснулся аппетит! А то мы с Лили уже стали беспокоиться за вас – всю неделю не покупали ничего, кроме хлебной нарезки и консервированных бобов. Ваша собака и та питается лучше. Наконец-то купили нормальных продуктов.

Эллен оставалось только надеяться, что здесь не уделяют столь же пристальное внимание тому, сколько туалетной бумаги и гигиенических прокладок она приобретает.

Джоэл опять предложил ей мороженое в подарок, и она села на скамейку Бевиса съесть его.

Мороженое таяло разноцветными струйками. Эллен прикрыла глаза и задумалась о желании, высказанном Шпоре. Наверное, можно было бы придумать что-нибудь получше, но все-таки сегодня – самый счастливый день из всех, проведенных в Оддлоуде, и он уже наполовину прожит. По-настоящему счастливый день.

– Неужели я ошибаюсь в нем? – спросила она Бевиса. – По-моему, он не такой уж плохой. Как ты думаешь, Бевис?

Сорвав ромашку, она стала гадать:

– Плохой – хороший, плохой – хороший, – Эллен, волнуясь, обрывала лепестки. Ей пришло в голову, что так ведут себя влюбленные школьницы. Она смяла ромашку с оставшимися лепестками и похлопала себя по горячим щекам, чтобы успокоиться.

Когда Эллен вернулась, Шпора лежал, раскинувшись, на подстриженном газоне. Пособие по садоводству прикрывало его лицо от солнца, а Сноркел по-дружески вытянулась рядом, привязанная к скамейке.

Не лишая их заслуженного отдыха, девушка вошла в дом и стала выгружать покупки: свежие багеты, ветчина и сыр, паштеты и оливки, коробочки с готовыми салатами. Она все выложила на поднос, поставила туда же кувшин с водой и вынесла на стол за домом. Но увидев, что стол и стулья позеленели от грибка, а Хантер Гарднер неусыпно наблюдает за каждым их движением в свой бинокль, Эллен взяла поднос, прошла через прохладный дом и поставила поднос на столик перед домом, за которым Тео любил ловить первые лучи утреннего солнца. Сейчас этот столик был в тени, и лучшего места для трапезы не сыскать, хоть он и просматривается с аллеи.

Шпора перевернулся на живот: он крепко спал, прижавшись щекой к жесткой траве, и его веки подрагивали во сне. Эллен присела рядом, подобрала длинную травинку и пощекотала ему ухо.

– Если вы будете так делать, мне придется вас убить. – Он не открыл глаз и не шевельнулся.

Эллен внимательно посмотрела на травинку, потом покачала ею в воздухе над его ухом.

– Каким же образом вы меня убьете?

– Еще не знаю. Ясно только, что запугать вас до смерти мне не удастся. Этот способ отпадает, потому что вы не боитесь ничего.

– С чего вы взяли?

– Как это – с чего? Вы прыгаете с самолетов забавы ради. – Он снова лег на спину, отбросив книгу. – Придумал. Я заставлю Вас умереть от скуки – буду читать вам вслух учебники по садоводству.

– Ужасная перспектива! – Эллен выбросила травинку и подняла книгу, под которой заметила лошадиную подкову. Она взяла подкову с тремя загнутыми гвоздями в руки. В голове мелькнула мысль – значит, он шарил по дому, пока ее не было,

– Как вы это нашли?

Шпора приоткрыл один глаз:

– Мне понадобились пустые цветочные горшки. В одном из них оказалась подкова. Вообще-то я никогда не выращивал лошадей таким способом. Но мне кажется, в горшок стоит добавить немного навоза.