Эллен наморщила лоб, перечитывая эти строчки вновь и вновь, силясь припомнить, где она их слышала. То ли стихотворение, то ли песня.

И вдруг ее осенило. Джоан Митчелл. «Когда я в последний раз видела Ричарда».

Эллен втянула воздух, и слезы хлынули из глаз, а плечи затряслись от рыданий. Она скомкала бумажку и бросила ее обратно в пруд.

Посмотрев под ноги, она обнаружила то, что и ожидала: гвоздь от лошадиной подковы. Нет, она не позволит ему пригвоздить ее сердце.

Эллен подняла гвоздь, подошла к скамейке, где лежала подкова, аккуратно вставила гвоздь на место, а потом зашвырнула подкову в пруд.

6

Ни свет ни заря Эллен открыла глаза и прислушалась: к пению птиц примешивалось какое-то постороннее щелканье.

Кому это, интересно, взбрело в голову стричь живую изгородь на рассвете? Ясно, кому: конечно, Шпоре.

Эллен вылезла из постели и подошла к окну. Первое, что она увидела, – выложенное на газоне обрезками веток огромное слово: «Извините». Похоже, благодарить и извиняться с помощью флоры – местная традиция.

– За что вы извиняетесь? – спросила Эллен пять минут спустя, выйдя в сад с двумя чашками чая.

Шпора перестал щелкать секатором и оглянулся, задрав очки на макушку.

– За то, что вернулся.

– А за что вы меня благодарили с помощью розовых лепестков?

– За то, что вы купили мой лот. – Беллинг улыбнулся. – Но не думайте, что я зашел тогда без приглашения. Меня очень даже приглашали, правда? – он обратился к Сноркел и погладил ее.

– А заодно вы забрали свою игровую приставку?

Едва выговорив это, она поняла, что ошиблась. Он недоуменно склонил голову набок:

– Я не играл на игровых приставках с детства. Эллен приникла к кружке, втягивая в себя горячий пар и танин. Все клумбы были прополоты, даже бордюры сделаны. Она удивленно посмотрела на Шпору.

– Когда же вы пришли?

– Пару часов назад. Мне не спалось.

А Сноркел даже не тявкнула. Все-таки в качестве сторожевой собаки она никуда не годится.

– Простите, если я немного переборщил вчера. – Шпора снял перчатки, не глядя на нее. – Я с первого взгляда влюбился, как сумасшедший. – Он сделал паузу. – В этот сад.

И посмотрел на нее. Хоть на словах Шпора и просил прощения, но глазами играл так же, как и вчера. Они говорили совсем другое: ну же, смелее! Ты ведь знаешь, какой я. И понимаешь меня. Я плохой. И делаю людям больно. Как и ты. Давай будем плохими вместе. Давай! Решайся! Эллен протянула гостю кружку с чаем.

– Я вчера была в дурном настроении. К тому же не выспалась. Скорее уж это я должна просить прощения.

– Вы оба должны просить прощения! – раздался громовой голос, и перед ними, за подстриженной изгородью, вырос Хантер Гарднер в полосатой пижаме. – Вы хоть имеете понятие, который час?

– Довольно рано, – кашлянула Эллен.

– Без четверти шесть! Вы что, считаете, это подходящее время для садовых работ?

К большому удивлению Эллен, Шпора сразу же извинился:

– Не думал, что сейчас так рано. Я не ношу часов – видите. У нас на сегодня очень много работы, но ничего, займусь этим позже. Надеюсь, я вам не очень помешал.

Сосед смерил его взглядом и кивнул в знак того, что принимает извинение. Хантер направился к дому, бросив через плечо:

– И пусть эта псина не засматривается на моих кур!

Шпора повернулся к Эллен и улыбнулся:

– Видите, какое благотворное влияние вы на меня оказываете!

Она оценивающе прищурила глаз.

– Скажите, вы меня еще любите? – спросил он.