– Держите. – Шпора стянул с себя футболку и отдал ей.

Эллен взяла футболку, чувствуя сохранившееся в складках тепло его тела.

Он ждал, улыбаясь.

– Отвернитесь, – пробормотала она.

– Я уже видел, как вы переодеваетесь.

– Ладно!

Осторожно, чтобы не запачкать волос, она стянула свою футболку и надела футболку Шпоры.

– Ну что, довольны?

Он улыбнулся еще шире.

– Если уж вы такая трусиха, то можно мне воспользоваться вашим парашютом?

– Ни в коем случае! Это же профессиональное снаряжение. Да и ремни не рассчитаны на ваш размер.

Она стала подниматься на вершину холма.

– Куда вы?

– Хочу прыгнуть с парашютом.

«Черт подери, – укоряла себя Эллен, карабкаясь вверх. – Ну почему, почему это происходит? Ему как-то удается завести меня – и вот я уже готова на безумства, о которых только мечтала все эти годы в самых сумасшедших снах!»

Девушка почти бежала, на ходу продумывая свой прыжок, оценивая силу ветра – пожалуй, хватит, чтобы поддерживать ее в парении на минимальной высоте. Эллен никогда раньше не приходилось использовать свой парашют – по сути, воздушный змей – таким образом, но она несколько раз видела, как отчаянные парни прыгали с холмов и даже со скал, не причиняя себе особого вреда, – переломы конечностей случались, конечно, но не более того.

Добравшись до автомобиля, Эллен вытащила парашют с оснасткой из-под заднего сиденья.

– Вы что, в самом деле собрались прыгать? – спросил запыхавшийся от быстрого подъема Шпора.

– А почему бы и нет? – Она перебросила парашют через плечо и вручила ему ремни. – Лучше помогите.

Шпора посмотрел на нее взглядом, от которого ее сердце застучало, как метроном.

– Вы серьезно будете прыгать? – опять спросил он, следуя за ней.

– Нет, я буду притворяться до последней минуты, а потом струшу. – Она внимательно изучала линию горизонта – именно там таятся всякие неожиданности.

– Вы не должны этого делать!

– А если мне хочется.

«Я готова прыгнуть куда угодно, – думала Эллен. – Лишь бы убежать от тебя. От моей страсти к тебе». Шпора взъерошил волосы.

– Если вы сделаете это, то нам, может статься, так и не удастся получше познакомиться. Разве вас не пугает такая перспектива?

Эллен восхитилась его мужеством. Ее гораздо больше пугала перспектива быть снесенной воздушным потоком.

– Вы сами предложили мне это. – Эллен уже управлялась с ремнями.

– Я передумал.

– Почему же?

– Потому что вы можете испачкать мою футболку. Да прекратите же! Хватит пугать меня. Я не собираюсь нести ответственность, если с вами что-нибудь случится.

– Шпора, я сама хочу этого. – Она проверяла крепления. – Я давно совершеннолетняя и могу собой рисковать. Забудьте, что вы предложили это. Я подумала об этом еще до того, как вы открыли рот. И теперь не могу не прыгнуть. Я ничего не могу с собой поделать. Так уж я устроена.

Уголки его губ дрогнули:

– И вы тоже?

– И я тоже. – Эллен улыбнулась. – Я тоже.

У Ричарда никогда не было экстрим-фактора. Он был смельчак и спортсмен, человек, для которого просчитывать риски было ежедневным математическим упражнением, но при этом он был трус. Трусость, как Ричард сам любил говорить, – очень полезная вещь, если хочешь остаться в живых. В опасных видах спорта самые смелые люди финишируют на кладбище. Эллен на протяжении многих лет перенимала у Ричарда премудрость осторожности, но это качество было чуждо ее натуре.