– А я уж решил, что вы сбежали… – Увидев ее, он прищурился, и незажженная сигарета выпала из губ.

– Нет, я ездила за едой. – Эллен чуть отступила, пытаясь по выражению его лица узнать, каковы его планы.

– Вы подумали, я собираюсь сжечь дом ваших родителей за то, что вы меня надули?

Эллен отвела глаза и покраснела. Произнесенное вслух, это предположение, действительно, выглядело крайне глупо.

– Я и не думала вас надувать…

– Успокойтесь, я больше не занимаюсь поджогами, – улыбнулся Шпора. Он разговаривал с ней, как взрослый с ребенком. – Вы, кажется, собирались приготовить ужин самолично?

– Подумала, что отравить вас всегда успею. Пока живите. Вы должны исполнить еще два моих желания.

– Разумное решение. Кстати, вы потрясающе выглядите.

– Что?

– Вы – красавица, давно хотел вам сказать.

И опять Эллен не могла отвести взгляд от его глаз. Душа пела и ликовала, но в голове зазвучал сигнал тревоги.

– Давайте ужинать, пока не остыло. – Она потрясла у него перед носом мешком с контейнерами.

– Может, войдем в дом, достанем тарелки? Накроем на стол?

– А мне на воздухе больше нравится. – Эллен направилась к скамейке на террасе. – Я и палочки для еды прихватила.

Не полагаясь на свою стойкость, она решила в дом не входить.

– Что, вы опять захлопнули дверь, а ключи забыли?

– Нет. Просто люблю ужинать на свежем воздухе.

– Если б я знал о вашем пристрастии к свежему воздуху, то купил бы палатку, мы бы разбили ее в саду.

Похоже, его раздражала ее ребячливость. Раздался раскат грома, и Шпора взглянул на небо.

– Никогда не занимались любовью в грозу?

– В последнее время нет.

– А мой дядюшка как-то раз во время грозы трахал свою любовницу, прислонив к большому дубу на вершине холма. И что вы думаете – в них ударила молния. Обоих убила на месте. – Он резко рассмеялся.

Эллен села подальше от Шпоры. «Спокойно, – сказала она себе. – Это всего лишь дружеский ужин в знак благодарности за помощь, не более того, как бы гость ни старался сгустить краски и страсти».

– Угощайтесь же, – тоном радушной хозяйки предложила Эллен, расставив на столике тарелочки из фольги.

– Что за спешка?

Шпора зажег один из факелов, украшавших террасу, взял его и, как средневековый рыцарь, зажег им все остальные.

Раскаты грома следовали один за другим.

– Садитесь же! – настаивала хозяйка.

Но Шпора не сел. Он встал между горящими факелами и выпалил.

– Я должен сделать важное признание. В пятницу вечером я… я согласился на одну ужасную вещь.

Ветер раздувал пламя в факелах, искры долетали аж до клумб.

– Я должен это кому-то сказать… Нет, я должен это сказать именно вам…

– Так на что же вы согласились?

Он прижал руку к губам и стоял, глядя в небо, на грозовые облака. В пламени факелов его глаза напоминали не серебро, а расплавленное золото.

Эллен встала и осторожно подошла поближе.

– Так на что же, Шпора?

– Вы любите меня?

– Немного.

Он улыбнулся быстрой улыбкой и протянул ей руку.

В тот миг, когда их пальцы соединились, Эллен потеряла представление о времени и пространстве. Их, словно магнитом, притянуло друг к другу, губы к губам – ни оторваться, ни перевести дух. Но на поцелуй это было не похоже – слишком много ярости и отчаяния для обычного поцелуя.

– Эллен! – раздался возбужденный голос.