Вспоминая бесчисленные «прегрешения» Миранды, Джек чуть было не вышел из себя, но вовремя остановился. Она же уже на судне. С этим ничего нельзя поделать, лучше принять все как есть. Кроме того, он решил, пожалуй, воспользоваться ее помощью. Боже упаси, конечно, брать ее с собой в Сан-Августин, но взять у нее несколько уроков испанского. Он же слышал, что она говорит на этом проклятом языке как на родном. Если бы только он потрудился выучить испанский, пока был пленником де Сеговии! Насколько ему сейчас было бы легче, никакие уроки не были бы нужны. Но он так презирал все кастильское, что душа его была как будто запечатана. Только теперь он понял, как важно уметь разговаривать с врагом.

— Капитан, ты не затаил зла на нас?

Джек повернулся и увидел Фина. На небе появилась узкая бледная полоска, начинался рассвет, и его несмелые лучи освещали озабоченное лицо старого пирата.

— Я знаю, все прошло из рук вон плохо, но мы не хотим никого другого, кроме тебя.

Джек внимательно посмотрел на него, потом пожал плечами.

— Я ценю это, Фин, и не сержусь.

Капитан отвернулся и стал любоваться рассветом.

Он действительно сердился на них сначала, но этой ночью он много думал, и, в частности, о своих людях. Все они были охотниками за удачей, и он должен быть им благодарен за то, что они просили его принять помощь в поисках де Сеговии, а не отказывались от рейда в Сан-Августин.

— Ты же знаешь, что все мы, как и ты, хотим выпустить кровь этому подлому убийце.

Джек в этом сомневался, но ему ничего не оставалось, как ухмыльнуться и похлопать по спине своего помощника.

— Я знал, что ты не злопамятен, капитан, и я так рад этому, — Фин раздвинул в улыбке свой беззубый рот. — Ты увидишь, у нас все будет хорошо, мы доберемся до Индийского океана. Ты хоть слышал, сколько взяли наши на «Эмити» в последнем рейсе?

Фина уже было не остановить. Он оседлал своего любимого конька и стал пространно подсчитывать, какова может быть добыча, каковы потери, что делать с богатством Великих Моголов и тд. и т.п. Джек вежливо кивал, время от времени задавал вопрос, но, честно говоря, ему было совершенно наплевать. Впрочем, его равнодушие изумляло его самого. Жизнь флибустьера устраивала его с тех пор, как он убежал из плена; но она была наполнена жаждой отмщения. Теперь, когда он надеялся, что час возмездия пробил, Джека не волновали богатства, ожидающие его в далеких морях. Что толку переживать об этом сейчас? Хотя он знает, где де Сеговия, ему предстоит немало трудов, чтобы найти сестру и отомстить за смерть родителей, так что самое время заняться испанским, а не делить с Фином шкуру неубитого медведя. Джек поболтал еще немного со своим другом и спустился в каюту, где засел за свои карты и работал над ними, пока не решил, что уже можно разбудить жену.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — ошарашенно спросил Джек.

Он не верил своим ушам. Он попросил жену об услуге, а она… она огорошила его своими словами. Боже всемогущий, он не какой-нибудь фарисей, но такое!.. Джек нервно пригладил волосы и отошел к окну. Миранда вздохнула и тоже встала, со скрипом отодвинув стул, на котором сидела. Она не ожидала, что он будет так взволнован, и, более того, не придавала никакого значения своей просьбе. А ведь и правда, не все же пираты такие просвещенные!

Она закрыла книгу, которую изучала.