— Че случилось-то у вас? — чавкая, поинтересовалась девица.

Рефлексия межреберного копчика с завихрением коленной чашечки в среднем полушарии мозга, чуть не сорвалась в ответ Ладка.

Пожалуй, местные эскулапы именно до этого бабку и доведут.

Мужик почесался и стал все-таки пристраивать носилки на лавке.

— А скорая где? — поинтересовалась Лада, помогая Марье Семеновне улечься.

— В… — весело откликнулся мужик, а его напарница невозмутимо вытерла жирные ладони халатом.

— Че, с сердцем что ль че? — догадалась она. — У нас кардиологов сроду не было, надо в Туапсе везти. Дай ей нашатыря нюхнуть, Палыч.

Палыч покрутил пальцем у виска. Ну слава Богу, подумала Ладка, хоть немного соображает.

— Больница-то у вас есть?

— Как не быть! Вон, через улицу.

— Да не надо меня в больницу, ребятки, — застонала Марья Семеновна, — сейчас полежу, и так все пройдет.

Мужик радостно хрюкнул.

— Может, правда, не надо?

На этот раз девица покрутила у виска, косясь на бабушку с выражением безмерной тоски. Как пить дать, коньки отбросит. Лучше уж в больнице, чем у них на носилках.

— Ну, потопали тогда, — вздохнул мужик.

— Вы ее через дорогу на носилках потащите? — спросила Ладка.

— Да тут дороги-то! Шаг шагнуть. А машин все равно нет, у нас вчера ураган был…

— Я слышала, — буркнула она, — только не понимаю, при чем тут машины! Они у вас на батарейках?

— Во девка! — поразился Палыч. — А как, по-твоему, ехать, коли повсюду деревья попадали? Вон, тетку Матрену ваще чуть не зашибло! А у нашего главврача черепица треснула…

— Она у него давно треснула, — возразила девица и обернулась к Ладке: — Давай присоединяйся.

Та сунула чемодан Марьи Семеновны под мышку и взялась за носилки.

—…он им говорит, вызывайте МЧС, а те ржут, мол, из-за такой ерунды никто и не поедет, сами уберем денька через два. А как уберут? У нас один бульдозер, и тот сломанный!..

В больнице нищета вопила со всех сторон, свешивалась облупленной краской со стен, рваным линолеумом стенала на полу, кряхтела полуразвалившейся лестницей на второй этаж.

— Ты тут останься, бабку твою мы быстренько починим.

— Она не моя, — возразила Ладка. — Я вам помогу, я — медсестра.

— Да ты че? — поразилась девица, выуживая из кармана очередной бублик, — правда, что ль?

— Правда, что ль! — не сдержалась Ладка, состроив зверскую мину. — Капельницу несите.

Палыч проворчал, что командовать необязательно, у них здесь не военно-полевые сборы и, невзирая на сопротивление, выпихнул Ладку в коридор.

Оглядевшись, она обнаружила в углу стул о трех ногах и с опаской на него уселась. Минуты через две голова наполнилась гулом, опять повыскакивали в полный рост мысли о собственной дурости… Едва не завыв, Ладка склонилась лицом на потертый бабкин чемодан и тут же подпрыгнула.

Балда! Свой-то рюкзак она оставила в поезде! Что делать-то?

Да делай хоть что-нибудь!

Ладка рванула на первый этаж, потом передумала, вернулась и заглянула в палату:

— Как она?

— Хто? — пошутил Палыч.

— Да все чики-пуки, — заявила напарница, опять чем-то чавкая. — Капельницу поставили, сейчас бабуленция твоя заснет, а к вечеру будет как огурчик.

— Вай! Что ты говоришь! Как персик будет! — поправил Палыч, дилетантски изобразив кавказский акцент.