Надев поверх жилета темный сюртук и облачившись в пальто с густым меховым воротником, Мориарти аккуратно натянул кожаные перчатки, водрузил на голову шляпу, легонько похлопал по ней для придания щегольского эффекта и наконец принял из рук Терреманта трость с серебряным набалдашником. Выйдя к ожидавшему снаружи Спиру, он с удовлетворением отметил, что ступеньки очищены от снега и подметены.

— Молодцы ребята, — пробормотал Профессор, кивая.

Заведение Майкла Кэдвенора помещалось в мрачном здании на Сент-Люк-роуд, в том месте, где находились когда-то кенсингтонские карьеры. В четырнадцатом столетии его называли Ноттингалл, впоследствии оно именовалось Кемпден-Хиллом, или Северным Кенсингтоном, позднее стало Ноттинг-Хиллом, а после открытия дороги было переименовано в Ноттинг-Хилл-гейт.

Извещенный о прибытии важного гостя, Кэдвенор вышел ему навстречу, привычно потирая руки и низко, словно особе королевской крови, поклонился.

— Ваш визит в мой дом, Профессор, высокая честь.

— Я не в гости, Майкл, а по делу. Хочу взглянуть на труп, который вы доставили вчера вечером с Брик-лейн.

Хозяин снова поклонился и уважительным жестом указал на покойницкую, кирпичное строение к западу от дома. Внутри стоял слабый запах разложения, который ощущался бы сильнее, будь в помещении не так холодно. Шесть голых электрических ламп заполняли покойницкую ярким режущим светом. Вдоль стены стояли шестиколесные каталки. На одной из них, ближайшей к двери, под не слишком чистой простыней проступали очертания человеческого тела.

— В данный момент у меня только один клиент, — сообщил Кэдвенор. — Всего лишь один, Профессор. Я вот и подумал…

Мориарти оборвал его резким жестом.

— Покажите мне ее.

Передав Спиру шляпу и трость, Профессор подошел к каталке с ужасной неподвижной фигурой.

— Откройте.

Кэдвенор потянул за простыню, обнажив голову и плечи.

Лишь огромным усилием воли Мориарти удалось сохранить внешнее спокойствие — с первого взгляда ему показалось, что на каталке лежит именно Сэл Ходжес. Сходство было удивительным, и в какой-то момент Профессор даже ощутил странную боль где-то около сердца. Лишь наклонившись и присмотревшись получше, он обнаружил некоторые указания на то, что ошибся. Волосы у женщины были седые и покрыты каким-то налетом, напоминающим химический осадок. «Кирпичная пыль, — подумал он и тут же поправил себя, — нет, хна». Несчастная красила волосы хной, а Мориарти точно знал, что Сэл Ходжес никогда никакими красителями не пользовалась. Много раз он поглаживал ее длинные волнистые пряди с медно-золотистым отливом, держал их на ладони, тяжелые, густые, шелковистые. Красить их просто не было необходимости.

Однако же черты были знакомые, пусть смерть и изуродовала их; губы посинели, на горле проступили ужасные синяки, следы удушения.

Собрав в кулак простыню у горла, Мориарти резко потянул ее вниз, полностью обнажив тело, открывшееся глазам присутствующих во всем ужасе смерти.

— Раздвиньте ей ноги! — приказал он, кивнув Майклу Кэдвенору, который, неверно истолковав намерения Профессора, растерянно посмотрел на него.

— Но, сэр,… — неуверенно выдавил он.

— Черт возьми, Майкл, делайте, что говорят, и не забывайте, кто вам платит.

Кэдвенор подошел к каталке и, взявшись за колени, осторожно раздвинул ноги. Мориарти наклонился и внимательно посмотрел на внутреннюю сторону бедра — бледную, синеватую, напоминающую пронизанный жилками мрамор.

— Переверните ее, Майкл.

Привычным ловким движением Кэдвенор перевернул покойницу, так что теперь она лежала лицом вниз; дряблые, с ямочками, ляжки колыхнулись, как жир на тарелке.