Первым, что бросалось в глаза, был шрам — длинный беловатый, рваный, он шел от левого плеча к ключице, скрывая глубокую давнюю рану.

Профессор кивнул, выпрямился и забрал у Спира шляпу и трость.

— Пусть тело побудет здесь еще два дня. Не больше. — Он пристально посмотрел на гробовщика. — На случай, если потребуется показать его другим. После этого, если я не отдам другого распоряжения, избавьтесь от тела. Бросьте в общую могилу.

С этими словами он повернулся и решительно вышел из покойницкой.

Приказав Харкнессу остановиться у ближайшего почтового отделения, Мориарти занял свое место в кэбе. Спир молча, не решаясь даже открыть рта, последовал за ним. Позднее он признался Терреманту, что «атмосфера была такая — ни пальцами не разорвать, ни даже ножом не разрезать. Профессор просто кипел внутри: дотронься — и обожжешься. Я, признаться, изрядно струхнул».

Когда Мориарти вошел в почтовое отделение, бывшие там люди расступились, и никто даже слова не сказал — такой грозный у него был вид. Взяв бланк телеграммы, он адресовал ее миссис Джеймс, в отель, расположенный поблизости от школы Рагби, где и намеревалась остановиться Сэл.

СРОЧНО ВОЗВРАЩАЙСЯ В ЛОНДОН ПЕРВЫМ ЖЕ ЭКСПРЕССОМ ТЧК ЖДУ У СЕБЯ ТЧК ПОТОРОПИСЬ ТЧК ВСЕГО ХОРОШЕГО ДЖЕЙМС

— Домой, — бросил он Харкнессу, вернувшись к кэбу.

Всю дорогу Профессор молчал и лишь на пороге дома обратился к Спиру.

— Альберт, найди и доставь ко мне этого слизняка Джейкобса. Уильяма Джейкобса. Похоже, он был там, когда та женщина умерла. — И тут же добавил: — Я не знаю, кто она. Да, похожа на Сэл, но только похожа. Мы ведь оба это видели, да?

— Да, Профессор, но должен признаться, поначалу я решил, что это она, Сэл Ходжес. Не смог сразу разобрать.

Мориарти отрывисто рассмеялся.

— Ты не смог, но я смог. На Сэл есть моя метка. У той женщины этой метки не было. Она — не Сэл. Но чертовски похожа. Итак, Уильям Джейкобс. Приведи его. Чего бы это ни стоило. Если понадобится, возьми прямо на улице. Возьми и доставь сюда. Мне нужна правда.

— Я найду его, Профессор. Захвачу с собой Ли Чоу. Китаец самого дьявола напугать может.

— Но только не трогай Джейкобса, Альберт. Ни один волосок не должен упасть с его головы. Джейкобс нужен мне, и я хочу, чтобы ты привез его сюда.

Сэл Ходжес вернулась домой в половине девятого, объяснив, что приехала бы раньше, но дорогу занесло снегом и поезд задержался в пути.

— Им даже пришлось раскапывать рельсы.

— Хорошо, что им не пришлось раскапывать тебя. — Профессор улыбнулся, но за его улыбкой Сэл разобрала что-то мрачное и недоброе.

— Господи, что ты такое говоришь, Джеймс? — Выражение его лица и странные слова встревожили Сэл. Она хорошо знала Мориарти, знала его настроения, но здесь было что-то другое, что-то, чего она не видела раньше: за каждым его жестом, за каждым словом ощущалось глубокое беспокойство.

— Потом. — Мориарти посмотрел на нее так мягко, как никогда раньше.

«Что с ним случилось? Уж не заболел ли?» Ожидать ответов на эти вопросы не стоило, к тому же ей хватало и собственных сомнений, собственных секретов, собственной лжи, и все это тяжким бременем давило ее изрядно запятнанную совесть.

Возможно, Сэл не тревожилась так сильно, если бы не разговор, состоявшийся в этой самой комнате тридцатью шестью часами ранее. При их последней встрече — Сэл собиралась отправиться в Рагби, повидать их сына, Артура, — Мориарти показался ей особенно воинственным и даже агрессивным.

— Ты знаешь, что я посылал за тобой Дэнни Карбонардо? — спросил он.