Если с коня по врагу палить, то в упор — иначе вряд ли попадёшь. А вот с места некоторые стрелки ухитрялись с пятидесяти шагов во вкопанное бревно за минуту всеми пулями попадать. Но, то в тире — не в бою.

Хотя восемь выстрелов за минуту в бою дорогого стоят. Большинство мушкетёров в битвах лишь раз стреляют по коннице. И она либо отвернёт, либо изрубит стрелков и пикинеров. Поэтому все короли и стараются купить мушкет подешевле.

Все, да не все. Герцог Вайс так не думает. Его мушкетёры защищены от панцирной конницы пиками и рогатками. А от конных лучников его роты научились стрелять, задирая ствол вверх на угол протазана лейтенанта или капрала. И попадают залпом даже за триста шагов. Всему этому, конечно за месяц или за два не научишься. Но за год, а лучше за два, солдаты, с помощью капральской палки и какой-то там матери, начинают делать все приёмы, как заводные игрушки. Не отвлекаясь ни на что, а слушая только команды, что орут в рупор лейтенант и с другой стороны взвода — капрал. Вот так «заводные» солдаты и выигрывают битвы даже у гусар, не говоря уж про другую конницу. Чужую пехоту герцог Вайс лупит издали картечью. Впрочем, конницу тоже. Чужую артиллерию он выбивает длинными лёгкими полевыми пушками. Канониры с новыми дальномерами могут накрыть чужую батарею даже за версту, поправляя наводку после команд офицеров с подзорными трубами.

Ещё герцог стал делать новые лёгкие лафеты для полевых пушек с железными осями. Теперь во время боя можно двигать артиллерию с фланга на фланг и даже посылать в тыл неприятелю. Такого раньше не было.

А револьверы для офицеров — вещь статусная. Ни у кого таких нет. Разьве что у королей и герцогов европейских. А у нас вот двадцатилетний ротный такое чудо имеет. Разве побежит такой офицер с поля боя? Нет, будет отстреливаться до последней пули.

А вот нарезные штуцера для залповой стрельбы не подходят. Если обычные мушкеты без нарезов можно заряжать по одним правилам, то у каждого штуцера был свой норов. Для мушкета главное — быстро зарядить и выплюнуть пулю, свободно болтающуюся в стволе на сто-двести шагов в указанном направлении по групповой цели. А для штуцера главное — точно попасть в нужную цель(офицера, капрала, канонира). Поэтому, пуля штуцера туго забивается в ствол железным шомполом. Точность против скорострельности. У штуцера в полевых условиях — минута, а то и две на перезарядку. Но если поразить всех командиров врага во время чужой атаки, то и атака сорвётся.

Место действия: деревня Козорезовка, близ крепости Почеп.

Время действия: 3 июля 1607 года.

Виктор Вайс, герцог Виргинский, князь Себежский, попаданец.

Лежу в лекарской палатке доктора Шифгаузена. Это мой денщик Евдоким принёс меня с левого редута. Моя служанка Дашка, смахивая слёзы с глаз, размешивает густое лекарство в котелке бурчащем на походной плите. Доктор Шифгаузен пользовался моим доверием, что было невероятной редкостью среди врачевателей этого времени. За шесть лет этот эскулап усвоил все мои требования по гигиене и санитарии. Мыл руки с мылом перед осмотром, кипятил инструмент перед операцией, не потчевал больных всякой дичью, типа птичьего помёта или землёй с могилы святого мученика. Нет, дядечка лечил ранения вполне революционно для этого времени: очищение кожи вокруг раны вином двойной перегонки, накладывание в рану повязки с густым бальзамом, который при затвердении снимается(сдирается) с кожи вместе с омертвевшей плотью. Больно, но необходимо, чтобы не было инфекции. А затем прокалённой специальной кривой иглой врач зашивает рану проспиртованными вощёными нитками.

Мой наплечник почти выдержал попадание пистольной пули. Пробила железо, но не глубоко зашла. Доктор вытащил без труда. Кости целы, а мясо нарастёт.