Ответ дался ему с трудом:

– Он стоит большего, – сказал он тихо. – Он стоит бесконечно много, – добавил он охрипшим от волнения голосом.

– Вы всегда были против слова «бесконечность». Что-то изменилось?

– Пока нет, но если Темпоронный Мозг будет создан, изменится многое. Весь мир, каким мы его знаем или не знаем, может измениться. Последствия будут известны только тому, кто владеет Темпоронным Мозгом.

– Вы рисуете апокалипсис времен создания ядерного оружия.

– Темпоронный Мозг намного страшнее ядерного оружия. Я убежден, нашим миром правят числа. Кто владеет числами, то владеет миром. Конечно, квантовый хаос представляемся по-прежнему непобедимым, но в тех случаях, когда им можно пренебречь, победителем станет хозяин Темпоронного Мозга. Задача выглядела безнадежной – абсолютно безнадежной. Темпоронные системы не когерентизируемы, это ясно как божий день… – трясущейся рукой Цанс указал на пустой стакан на прикроватном столике. Я наполнил его водой из холодильника. Когда я подавал стакан, рука у меня затряслась. Я понюхал воду. Она была без запаха.

– Теперь вы уверены в обратном, – подсказал я, передав воду.

– Нет, нет, все равно не верю… То есть, возможно… есть один путь, если Бенедикт был прав, и если я правильно понял их рассказ, но… черт побери… все слишком невероятно… – горячился он.

Я стал настаивать:

– Профессор, извините, но я ничего не понимаю. В чем был прав Бенедикт и чей рассказа вы правильно поняли? псевдо-моролингов?

– Они не псевдо-моролинги, – возразил он неожиданно. – Они настоящие моролинги!

– Комедианты!

– Нет. То есть, действительно, они отличные актеры. Поэтому вы поверили, что они не моролинги. Моролинги ждали одного Брубера, а нас пришло четверо. Как еще они могли заставить вас поверить, что они не те, кто есть на самом деле.

– Но, как мне кажется, Брубер не принял их за настоящих моролингов.

– Принял, конечно, принял! Это для нас он сделал вид, что не принял…

– И вы, – подхватил я, – за это не стали развивать его идею о том, что моролинги воспринимают темпороны.

– Да, его скрытность мне не понравилась.

– По-вашему, рассказанная моролингами легенда имеет какой-то смысл?

– Безусловно! Вообще-то все, что с нами происходит имеет какой-то смысл. Любая, самая безумная гипотеза имеет смысл хотя бы потому, что родилась на свет. Но смысл проявляется, если такие гипотезы рассматривать не по отдельности, а как части… части игры!

– Виртуальной?! – изумился я.

– Нет, господи, какой виртуальной, – замахал он руками. – Той единственной реальной игры, в которой все мы участвуем. Бог не играет в кости, он играет в шахматы!

– А конкретней? – я попросил уточнить, поскольку на мой взгляд шахматы – игра виртуальней некуда.

– Смотрите, культ предков возник у первобытных племен, из-за того что им снились их умершие прародители… или просто родители… С моролингами ничего подобного, видимо, не происходит. Но что же с ними происходит? И до меня дошло… Гипноз! Исследование их мозга, усыпленного гипнозом.