Двое особо активных обличителей уехали на Дальний Восток вместе с семьями, получив на руки запрет возвращаться в столицу. Виктор Константинович давно ждал, когда с этими господами удастся расправиться, а тут они сами себя закопали, да так, что это дворянское собрание потребовало ссылки у императора, а не он продавливал благородных, как это бывало ранее.

За последний год жизнь вообще серьезно переменилась в Российской Империи. А я ведь не забыл, как меня, дворянина, пытались убить какие-то бандиты. И предпринимали они эти попытки в полной уверенности, что все получится.

Сейчас сложно представить нечто подобное, хотя я уверен, что криминальные ячейки остались в подчинении благородных семей. Просто теперь этого не видно, и свои незаконные делишки они проворачивают втайне.

Кофе кончился, и я наполнил чашку повторно.

В дверь осторожно постучались, и я телекинезом открыл створку.

— Иван Владимирович, — с поклоном обратился ко мне вошедший Демин, — вы не особо жалуете мои инициативы, но, полагаю, это вам понравится.

Он положил передо мной тонкую папку и замер в ожидании моей реакции. Прежде чем что-либо говорить Даниилу Игнатовичу, я откинул обложку в сторону и быстро пробежался взглядом по тексту.

— У вас и там свои люди есть, — хмыкнул я.

— Я стараюсь держать осведомителей во всех важных местах, Иван Владимирович, — отозвался мой начальник безопасности. — К тому же я не забыл о том, что английские маги крови уже пытались пробраться в Москву. И о вашем к ним отношении помню.

— Кровавый культ — главный противник нашей семьи, — кивком подтвердил я.

Запись было трудно назвать полноценным отчетом, скорее, заметками о визитах в английское посольство. Что немаловажно — как явных, так и тайных. Несложно догадаться, что на Демина работал кто-то из мелких слуг, которых брали на низшие должности.

— И сколько еще людей наш благородный разведчик осведомляет? — подняв голову от бумаг, спросил я.

— Как минимум Службу Имперской Безопасности и Министерство иностранных дел, ваше благородие, — ответил Демин. — Если и есть иные частные лица, мне этого, к сожалению, неизвестно.

Я еще раз прочел последнюю запись.

Через тайный ход к послу прибыла высокопоставленная женщина. Личность ей удалось скрыть одеянием, на чем она приехала, слуга тоже не видел. Однако на господ насмотрелся уже достаточно, чтобы сразу определить — дама из высших эшелонов власти, к тому же ранее в посольстве не появлялась. Что не покидала кабинета лорда Фицхью в течение часа, ему стало известно, когда он переговорил с другими слугами.

— Мне это не нравится, Даниил Игнатович, — произнес я, откладывая бумаги в сторону. — Кто-то заигрывает с Лондоном, в адюльтер я не верю. Видел я того лорда, на него даже самая последняя шлюха полезет только пьяной в стельку. А дама из высшего общества так низко не падет.

Мой начальник безопасности кивнул, а я продолжил:

— Вот что мы сделаем, Даниил Игнатович. Я отправлю фотографии этих листочков Антонине Владиславовне, пусть у себя проверит тихонько, знают ли в Службе Имперской Безопасности об этом визите и не покрывают ли кого, — предложил я. — И Евгении Андреевне копию отправлю. Уж она через мужа точно найдет способ порыться в документах Министерства иностранных дел.

Закрыв папку, я убрал ее в ящик стола. Демин же вздохнул.

— Что такое? — спросил я.

— Сдается мне, Иван Владимирович, что дело это крайне поганое, — проговорил он. — Вы уверены, что с англичанами не играют из Кремля? Там ведь тоже хватает своих интересантов. Как бы на немилость императора не нарваться.