Эйхорд не отвечает. Не двигается.

– Выходи, приятель. Жалкое ничтожество! Судя по всему, ты убил Ники. Ты вошел и ждал, когда она вернется из бакалейного магазина. Самодовольный индюк!

– Это вы мне? – Прятаться больше не имеет смысла. Эйхорд внимательно наблюдает за человеком в кресле, чтобы убедиться, что тот без оружия.

– Ой, съешьте мою овсянку и получите мое дерьмо, если это не мой лю би мый сыщик. Превосходный экземпляр из Главного управления.

– Это я. Удовлетворите мое профессиональное любопытство – как вы вычислили меня?

– Господи, до чего жалкое создание. Идите сюда. Вы могли бы войти обычным способом и получить все нужные вам сведения. Ладно, черт с вами. Выпьете? Максимум того, на что вы можете в жизни претендовать, – это быть актером на бессловесные роли в самодеятельности какого нибудь винокуренного завода.

– Так как же вы узнали, что я здесь? Мне казалось, что на двери не осталось следов.

– Тот самый случай, когда вы сами себя выдали, Гениальный Сыщик. Запах вашего одеколона я почувствовал уже у входной двери.

– Он громко засмеялся.

– Но я уже несколько дней не пользуюсь одеколоном, Алан. Или я должен говорить Артур?

– Эх, дорогой, можете говорить хоть Майрон Лившиц, если вас это устраивает.

– Вы хотите сказать, что ощущаете запах моего одеколона? Я серьезно.

– Я чувствителен, как косуля. – Он потянулся к бутылке, и Эйхорд чуть напрягся. – Живя в Париже, я научился определять пятьсот различных ароматов. Любых, от запаха кошачьего кала до самых изысканных благоуханий на земле. Одеколон «Эйхорд» чувствуется здесь с нижнего этажа, Сыщик.

– Это Париж, который в штате Техас? Где вы расправились с несколькими женщинами?

– Хотите повесить на меня убийство, птенчик Дики? Это вы убили мою женщину, скользкий, ничего не умеющий тупоумный коп.

– Вашу женщину? – Эйхорд позволил себе легкую улыбку. – Вы имеете в виду Ники? Я не знаю подробностей ее самоубийства. Может, вы согласитесь пополнить мои знания? Ах, простите, я хотел сказать, что почти ничего не знаю о его самоубийстве. Так вы согласны помочь следствию?

– Хорошо разыграно, негодяй. Вам хочется спровоцировать меня. Вы ведь решили избавиться и от меня, верно? Свидетелей нет. Может, у вас заготовлена и моя предсмертная записка?

– Давайте уточним, что у меня действительно заготовлено, прежде чем я арестую вас, Артур. Вы постоянно насилуете вашу сводную сестру в укромном месте. Насилия и издевательства сделали ее невменяемой. Вы убиваете женщин, похожих на мать. Я догадываюсь, чем вы с ней изредка занимались. Но она застала вас с сестрой и так избила, что вы превратились в инвалида и попали в кресло. Перенесемся в Неваду. У вас достаточно денег, чтобы начать собственное дело. Вы и ваша... гм, приятель приезжаете в Бакхед. Лечитесь. Благодаря врачу убеждаетесь, что только собственные больные мысли держали вас в кресле в течение двадцати лет. И славная парочка принимается убивать снова. Верно?

– Какая чушь. – Он покатил свое кресло по кругу, как если бы Эйхорда не было в комнате.

– Вы могли бы еще долгое время выходить сухим из воды, если бы не психическое заболевание. Видимо, один из побочных эффектов лечения заключался в том, что иногда вы чувствовали полную неуязвимость. Впрочем, может быть, вы сами внушили себе такую установку? Ну да это как раз не важно. Важно другое. По этой причине вы начали поступать опрометчиво. Убивали не посторонних женщин, а тех, с которыми состояли в каких то отношениях. Хитер Леннон, например. Она погибла первой из ваших знакомых? А вообще жертв было так много, что без подготовки я всех и не вспомню.