Он вытянул руку вперёд и заставил появиться в ней нож. Его нож. Тот самый, с кривым лезвием, тот, драться которым его когда-то научили цыгане, тот, которым он отнял бесчисленное количество жизней, пролил реки крови, и всё во имя… чего?

Пальцы крепко сжали рукоять, костяшки побелели, лезвие рубануло по цепи, казавшейся такой прочной, и перерубило звенья. Шар полетел в сторону, а противник остался с одним обрубком цепи в руках. Теперь жертвой был он, теперь ему предстояло извиваться и отбивать удары. Это пока получалось, но Морт всё шёл вперёд, он превратился в вихрь, движения ножа уже нельзя было уловить взглядом, они сливались в одну блестящую полосу. Вот кривое лезвие чиркнуло по запястью, кровь демона брызнула на пол, смешавшись с кровью самого Морта, вот глубокий порез перечеркнул ему грудь наискосок, а следом лезвие царапнуло по подбородку. Хлёсткий удар цепи пришёлся по спине, но Морт не чувствовал боли, он вообще уже ничего не чувствовал, все его чувства сосредоточились на узком кончике ножа.

Шамаэль стал отступать вверх по ступеням, так легче было наносить удары цепью — единственное, что он мог противопоставить нападавшему. Новая рана разрезала ему живот, порез был неглубок, но кровь потекла рекой. Ещё немного. Они поменялись ролями, Морт, с перекосившимся до неузнаваемости лицом, рычал, словно дикий зверь, зубы его были стиснуты так, что начинали крошиться, а глаза налились кровью, от которой стали не видны белки.

Новый удар перерезал сухожилия на руке врага, тот выронил цепь и упал назад, ударом ноги Морт заставил его скатиться вниз, оставляя на ступенях кровавую дорожку. Сам охотник прыгнул вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние. Двумя ногами он ударил противника в спину, вышибая из него дух. Через секунду он уже сидел на нём верхом, поднимая нож.

— Убей! — прозвучал в голове голос Сатаны, но он уже и не требовался, ничего не требовалось, ненависть, которая долго спала внутри, заполнила его разум, не оставив места для всего остального. Нож опустился, потом поднялся снова и снова опустился, с чавкающим звуком он погружался в тело уже мёртвого Шамаэля, вырывая куски мяса и расплёскивая кровь. Демон давно был мёртв, а он продолжал кромсать его тело. Наконец, он отвалился от бесформенного куска мяса, бывшего когда-то демоном, и посмотрел вокруг.

Он много раз становился таким, но всегда возвращался к себе, но не теперь. Ненависть завладела им окончательно. Где-то раздался радостный смех Дьявола.

— Я говорил тебе, что ничего не потеряю. А ты не верил. Думал, что сможешь победить демона добротой? — Дьявол снова зашёлся в приступе дикого смеха, — чтобы победить демона, нужно стать демоном самому. Теперь ты занял его место, теперь ты — моя правая рука, мой верный слуга, мои ученик и последователь. Помнишь, что я говорил об испытании? Ты его прошёл, прошёл с блеском, я потерял своего слугу, но, раз ты его победил, значит он был никчёмным, когда-то и он сам так же стоял над телом своего предшественника. Я получил, что хотел, теперь ты заменишь мне моего наместника на земле.

Тот, кто когда-то был охотником и отзывался на имя Петер Морт, служил церкви, верил в бога и боролся со злом, сейчас стоял на коленях перед Дьяволом. Его мысли были подчинены Тьме, ненависть полностью сожгла его чувства, он не помнил никого и ничего из своей жизни, осталась только чёрная злоба ко всему живому, злоба, которая поведёт его вперёд, к славе его Хозяина.

Он видел, как изменялось его тело. Руки, бывшие когда-то тонкими и даже изящными, словно у дворянина, стали толстыми, кожа приобрела цвет сосновой коры, о на пальцах вырастали когти, от попытался встать, но это было трудно сделать, ступни ног стали твёрдыми копытами, он всё же поднялся на ноги и осмотрел мир вокруг, выглядел мир странно, видимо, причиной тому были вертикальные зрачки, подобные кошачьим. Где-то внутри в последний раз жалко пискнул прежний Петер, но быстро затих и растворился в безбрежном океане злобы.