— Нам бы не хотелось подвергать вас такому испытанию, — сказал Карелла.

— Я должен видеть её. Вы тут говорите, что это моя дочь, вы показываете мне какую-то там карточку дантиста и всякое прочее дерьмо. Я хочу посмотреть на эту утопленницу. Уж я-то смогу сказать вам, является она или нет моей Мэри-Луизой.

— Вы так и называли ее? — спросил Карелла. — Мэри-Луиза?

— Именно этим именем я окрестил её. Мэри-Луиза. Все называли её просто Мэри, но это совсем не то, чего я хотел. Я выбрал для неё имя Мэри-Луиза. Это же очень красивое имя, правда? Мэри-Луиза. А Мэри — это как-то… слишком просто. — Он растерянно пожал плечами. — Слишком просто. — Он снова пожал плечами. — Я хочу видеть эту утопленницу. Где она тут у вас?

— Она находится в морге больницы, — сказал Клинг.

Так вот и отвезите меня туда. Считается, что родственник должен опознать… тело, так ведь? Разве вы не за этим меня сюда привезли?

Клинг вопросительно поглядел на Кареллу.

— Мы сейчас закажем машину и отвезем мистера Прошека в больницу, — сказал Карелла устало.

Они почти не разговаривали по пути в больницу. Все трое мужчин сидели на заднем сиденье “Форда-меркюри”, а вокруг них город сиял свежей зеленью, однако, настроение в машине было мрачным. Они въехали на больничную автомобильную стоянку, и Карелла поставил полицейскую машину на место, отведенное для стоянки машин больничного персонала! Мистер Прошек, выйдя из машины, растерянно замигал из-за ослепившего его яркого солнечного света. А потом он решительным шагом последовал вслед за Кареллой и Клингом к моргу.

* * *

Детективам не пришлось предъявлять свои удостоверения работнику морга. Они бывали здесь неоднократно.

Они ограничились тем, что назвали работнику номер тела, которое им нужно для осмотра, а затем пошли за ним мимо ряда дверей, часто расположенных по обеим сторонам коридора. Это были маленькие двери холодильников, и за каждой из них хранилось чье-то тело.

— Мы все же не советовали бы вам, мистер Прошек, настаивать на осмотре, — сказал Карелла. — Тело вашей дочери пробыло в воде довольно продолжительное время и я думаю, что…

Не Прошек не обращал внимания на его слова. Они остановились перед дверью, помеченной табличкой с номером 28, и Прошек уставился выжидающе на работника морга.

— Ну как, Став, да или нет? — спросил санитар, берясь за ручку двери.

Карелла тяжело вздохнул.

— Ну что ж, покажите ему, что там у вас, — сказал он, и санитар открыл дверь и выкатил носилки.

Прошек поглядел полуразложившееся безволосое тело девушки на носилках. Карелла внимательно следил за выражением его лица и увидел, как в глазах шахтера на какое-то мгновение промелькнуло узнавание, внезапное, страшное узнавание, сразу же уступившее место мучительной боли. Часть боли этого несчастного старика, каким-то образом передалась и Карелле.

Потом Прошек обернулся в сторону Кареллы, глаза его превратились в маленькие угольки, а рот сжался в узкую, словно прорезанную ножом линию.

— Нет, — сказал он. — Это — не моя дочь!

Слова его глухим эхом прокатились по коридору. Санитар снова вкатил носилки в морозильную камеру, и колеса носилок пронзительно скрипнули.

— Он потребует выдачи тела? — спросил санитар.

— Мистер Прошек? — окликнул старика Карелла.