— Что он натворил?

— Хотим задать ему несколько вопросов, — уклончиво ответил Карелла.

— Насчет чего?

— Так, одно дело.

— Какое?

— Самое обыкновенное.

— Это не по поводу…

— По поводу чего?

Лысый вдруг встревожился.

— Так, пустяки.

— Что все-таки у вас произошло?

— Да ничего. Меня зовут Финк. Лысый Финк. Смешное имя, да?

— В высшей степени, — сказал Карелла.

— Оно что-нибудь говорит вам?

— Что?

— Да имя мое! Лысый Финк, слыхали о таком?

— Нет.

— Разве вы не знаете этого парня из восемьдесят седьмого участка? Вроде бы вы оттуда.

— Оттуда. Какого парня?

— Роджера Хэвиленда. Знаете его? Клинг бросил взгляд на Кареллу.

— А как же, знаем.

— Ну и… Неужели вы ничего друг другу не говорите? Я хочу сказать, у вас это не заведено?

— Не понимаю, — отрезал Карелла.

— Вы как… делитесь или нет?

— Делимся чем?

— Наваром.

— Каким наваром?

— Кончайте меня разыгрывать, — сказал Финк. — Вы что, первый день в полиции?

— Ты платил Хэвиленду? — спросил Карелла.

— А как же!

— За что?

— Азартные игры. Кости.

— Держишь притон?

— Что-то вроде этого. Хэвиленд разрешил. Он сказал, что с полицией неприятностей не будет.

— Хэвиленда больше нет, — сказал Клинг.

— Серьезно? — Финк обалдело разинул рот.

— Вполне.

— Понимаю. Значит, вы теперь вместо него. — Финк передернул плечами. — Я не против. Мне все равно, лишь бы меня оставили в покое. Условия те же?

— Не совсем, — сказал Карелла.

— Мы что, мало платим?

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Азартных игр больше не будет.

— Чего, чего?

— Не будет азартных игр.

— Это в честь чего же?

— Новая администрация!

— А, вот оно что! Некрасиво получается. Вы сами затеяли разговор, а потом в кусты.

— Говорил ты, Финк, — напомнил Карелла, — а мы внимательно слушали.

— Какая разница! Деловые люди так не поступают. Вам что, не нужна доля Хэвиленда?

— Нет.

— Кончайте шутить, ребята.

— Какие тут шутки! — сказал Карелла. — Азартным играм конец и точка. Ищи себе другую дыру.

— Чтоб вас всех… — с отвращением произнес Финк.

— Где Абельсон?

— За третьим столом. Только он не любит, когда ему мешают.

— Значит, нам сильно не повезло, — сказал Карелла, и они с Клингом двинулись к третьему столу. Там в гордом одиночестве катал шары человек в белой рубашке и голубой куртке с закатанными рукавами. У него была темная шевелюра с залысинами и пронзительные карие глаза. Хотя он играл, сам с собой, шары он закатывал вслух.

— Шестого в угол! — возвестил он и ударил. Шестой полетел в угловую лузу, а шар-биток остановился в дюйме от тринадцатого шара.

— Тринадцатого в середину, — снова возвестил Фрэнк.

— Фрэнк Абельсон? — осведомился Клинг.