|
Особое внимание привлек письменный стол, стоявший в углу комнаты. Он сразу же направился к нему и открыл верхний ящик в надежде обнаружить там какие-нибудь письма, записную книжку с адресами или что-нибудь, что помогло бы выйти на людей, с которыми был знаком Смит, а особенно — на этого загадочного глухого. Но он не обнаружил здесь ничего ценного. Закрыв стол, он постоял с минуту, пытаясь сориентироваться в расположении квартиры. На этой ее половине, где-то рядом с гостиной, должна была находиться кухня, а спальни, следовательно, должны были располагаться на другой половине. Двигался он почти бесшумно, так как мягкий ковер полностью поглощал звук шагов. Миновав арку гостиной, он вошел в первую из трех спален, двери которых выходили в сверкавший строгой белизной коридор.
В спальне еще веял аромат изысканных духов. На спинке аккуратно застеленной кровати висела тончайшая ночная рубашка черного цвета. Карелла поднял ее и с любопытством изучил фирменную этикетку. Рубашка была приобретена в одном из самых дорогих магазинов города. Он понюхал ее и удостоверился, что она была надушена теми же духами, аромат которых наполнял спальню. Он повесил ее на прежнее место и прикинул, может ли эта рубашка принадлежать Лотте Констэнтайн и почему в таком случае Лотта лжет, что она якобы не знает, где жил Смит. Пожав плечами, он включил лампу на одном из ночных столиков, стоявших по обе стороны кровати, и выдвинул верхний ящик. И тут ему сразу же бросилась в глаза целая стопка грубо набросанных схем и карт, возможно, поэтажных планов каких-то строений. Ни одна их них не содержала пояснительных надписей, однако кое-что их объединяло. Прежде всего, все эти схемы, карты или поэтажные планы (по их виду трудно было определить, что это такое) были испещрены крестиками. Но опять-таки тут не было никаких подписей, поясняющих, что отмечено этими крестиками. И еще имелась одна общая черта у всех этих схем: в правом верхнем углу каждого листа было проставлено чье-нибудь имя. Всего таких карт было шесть. На трех из них значилось: “Чак”. На остальных трех сначала было написано “Джонни”, однако потом везде зачеркнуто и заменено словом “Папаша”. “Джонни, — подумал Карелла. — Неужто это и есть Джон Смит?” Под бумагами в ящике ночного столика находился обрывок “синьки” какого-то плана. Здесь чертеж был выполнен четко и вполне профессионально. Развернув лист, Карелла некоторое время внимательно изучал его. Он уже сворачивал чертеж в трубочку, когда резкий телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Какое-то мгновение он колебался, брать ему трубку или нет. Положив “синьку” на ночной столик, он все-таки снял трубку. — Алло, — сказал он. — Это говорит Джо, — сообщил ему голос на другом конце провода. — Да? — Это Джо, швейцар. Ну тот парень, что доставил вас наверх. — А, понятно, слушаю, — сказал Карелла. — Я видел, что вы пробрались в окно. — Да? — Послушайте, я просто не знаю теперь, что делать. Вот поэтому я и решил позвонить вам и сказать. — Что сказать? — Мистер Смит. Ну Джон Смит, помните? — А что с ним? — Он сейчас подымается к себе наверх, — сказал швейцар. — Что?! — только и успел проговорить Карелла и в этот же момент услышал звук поворачиваемого в замке ключа.
Глава 14
Какое-то мгновение Карелла простоял в оцепенении, машинально сжимая в руке телефонную трубку. Казалось, что звук поворачиваемого в замке ключа со страшной парализующей силой давил на его барабанные перепонки. Наконец он быстро положил трубку, выключил горевшую лампочку и бросился к двери, заняв позицию справа от нее и буквально распластавшись по стене. |
