Его подельник промолчал, только не по причине благоразумия, просто со сломанной челюстью особо не поговоришь. А хруст после своего тычка коленом я расслышал отчётливо. Нехорошо получилось — вот так сразу его теперь не допросить и показания не сверить.

Унтер, как видно, пришёл к тому же выводу, поскольку с тяжёлым вздохом произнёс:

— Придётся делу официальный ход давать. Сейчас…

Договорить ему помешал отчаянный женский визг:

— Заре-е-езали!

Начальник патруля закатил глаза.

— Да что за день сегодня такой?! — Но медлить не стал, прихватил с собой одного из подчинённых и убежал на крик.

Иван Богомол тоже поспешил вслед за отхлынувшими от арки зеваками — к этому его побудил тычок комиссара. Я попытался перехватить взгляд Василия Архиповича, но тот продолжал делать вид, будто очутился здесь совершенно случайно и меня знать не знает. С учётом того что рядом с аркой уже никого не осталось, смотрелось это не слишком-то правдоподобно.

Неожиданно хлопнуло и свистнуло, тусклый свет фонарей перекрыли алые отблески, и я сообразил, что неподалёку ушла в небо красная сигнальная ракета.

Комиссар крутанулся на месте и рванул вслед за отправленным разведать ситуацию Иваном, да и я в арке оставаться не стал, бросился вдогонку.

— Куда?! — попытался ухватить меня за руку жандарм, но не тут-то было.

— Отстань! Тревога!

Ну а как иначе? Красную ракету шутки ради запускать не станут!

Зеваки переместились к небольшому скверу у «Особого почтового», туда же на истошный женский визг и пронзительные трели свистка спешила покидавшая ресторан публика. Комиссар с разбегу вломился в толпу и гаркнул:

— Разойдись!

Действия его крик не возымел, а вот выстрел в воздух заставил напуганных ротозеев прыснуть во все стороны, стал виден Иван Богомол, который замер на коленях рядом с распростёртым у лавочки телом.

— Машину! Быстро! — скомандовал помощник Альберта Павловича, прижимая ладони к груди человека в форме пограничного корпуса. — Рассечена артерия, долго я её не удержу. Нужна срочная операция!

Тут только я разглядел, что на земле лежит Касатон Стройнович. Ножевое ранение пришлось в грудь, китель аспиранта был залит кровью.

Комиссар оглянулся, заметил меня и рявкнул:

— За машиной!

— Карета скорой помощи уже едет! — объявил жандармский унтер и потребовал объяснений: — Вы кто такие?!

Василий Архипович до ответа не снизошёл, спрятал пистолет в кобуру и повторил:

— За машиной, Линь!

До расположения было бежать и бежать, едва ли я сумел бы опередить карету скорой помощи, к тому же сколько ни озирался, второго аспиранта не заметил, вот и крикнул в ответ:

— Платона нет!

Комиссар вмиг уловил мою мысль и отдал новый приказ:

— Ищи! — а сам ухватил за руку и подтянул к себе унтера. — Мне нужны свидетели!

Опрос по горячим следам очевидцев случившегося вполне мог принести свои плоды, но я медлить не стал и рванул ко входу в ресторан, где беспокойно переминался с ноги на ногу не решившийся покинуть пост вахтёр.

— Где второй корнет? — крикнул я, взбегая по ступеням. — Он ещё здесь?

— Так это… Ушли они…

— Оба?!

— Так точно! Вот незадолго до всей этой катавасии оба и ушли.

— С кем?

— Да сами по себе, никого с ними не было!

Я выругался и завертел головой по сторонам, попутно попытался осмыслить случившееся.

Вариант с банальной ссорой из-за барышни, переросшей в поножовщину, отбросил сразу.