За несколько часов сна тело затекло, пришлось тихонько выбраться из вездехода на платформу и размяться, проделав комплекс упражнений утренней гимнастики. Бойцы преимущественно дрыхли, за чудаком в прогулочных штанах и рубахе-поло наблюдали лишь немногочисленные караульные.

Но мне на зрителей плевать, мне бы водички…

Горло пересохло до невозможности, ладно хоть ещё вскоре проснулся Иван, который промыл глаза и напился сам, а после протянул флягу в зелёном матерчатом чехле мне.

Я умываться не стал, вместо этого сделал лишний глоток и сказал, возвращая опустевшую наполовину ёмкость:

— Благодарю!

Богомол отмахнулся и достал пачку папирос, но вовремя заметил предупреждающие надписи и закуривать не стал. Видно было, что помощник Альберта Павловича к военной форме не привык, и вместе с тем смотрелся в ней он молодцевато и даже отчасти щеголевато.

— Так понимаю, не одного меня внезапно из Новинска сдёрнули, — катнул я пробный шар, кивком головы указав на новоявленного комиссара зенитной роты.

Иван понимающе улыбнулся, но откровенничать не пожелал.

— Начальству виднее, — пожал он плечами, избавляя китель от складок.

Я уловил в его ответе намёк на затаённое недовольство, но разобраться в причинах подобного настроения оказался не в состоянии. Быть может, Дичок представлял иное ведомство и не обошлось без подковёрных интриг, а возможно, Богомол и сам в комиссары роты метил, но вместо этого опять оказался на вторых ролях.

Кто его знает? Чужая душа потёмки.

Следом проснулся пулемётчик, звали его Андреем, и после недолгого перебора возможных общих знакомых мы нашли сразу несколько таковых из числа пулемётчиков, с которыми мне довелось общаться за время службы на Кордоне. Попутно я осмотрел обожжённые вчера пальцы — от волдырей не осталось и следа, лишь местами кожа воспалилась и покраснела. Скоро окончательно заживёт, волноваться не о чем.

Минут через пятнадцать железная дорога вырвалась из тайги — сначала состав покатил меж поросших лесом сопок, а потом и вовсе начались поля. Удалось различить силуэты каких-то строений, но особо к ним я не приглядывался из-за слепившего глаза солнца. С противоположной стороны к насыпи приблизилась грунтовка, мы даже обогнали пыливший по ней грузовик.

Показалась и осталась позади река, бетонные блокпосты с обоих сторон железнодорожного моста были оборудованы в полном соответствии с последними веяниями фортификации; помимо пулемётов и зенитных установок удалось заметить даже пару миномётов.

Дальше начали попадаться посёлки, затем мы миновали небольшой городок, первоначально принятый мной за окраины Зимска. И вот уже там я глазеть по сторонам бросил, поскольку проснулся Василий Архипович. Комиссар с кислой миной осмотрел свой помявшийся за ночь костюм, затем без всякой охоты застегнул верхнюю пуговицу сорочки и поправил узел смотревшегося на его мощной шее натуральной удавкой галстука, а после оценивающе взглянул уже на меня.

— О чём мы вчера с тобой говорили?

Внутренний потенциал я и без того не поднимал, по причине чего ощущал себя то ли голым, то ли безоружным, напомнил Василий Архипович о технике, которой в стародавние времена меня обучил Нигилист. Полностью энергетику оператора она не скрывала, лишь делала её более однородной, усредняя общую картинку, вот только прикрыться на время мимолётной сшибки — это одно, а так и мозги закипеть могут.

С обречённым вздохом я задействовал маскировочную технику и с превеликим облегчением обнаружил, что обнуление потенциала и отказ от заземления значительно упростили её поддержание; особо даже напрягаться не пришлось. Вдвойне обрадовал благосклонный кивок Василия Архиповича, которого продемонстрированный мной результат всецело удовлетворил.