Увы, долго такая благодать не продлилась. Даже до казармы дойти не сумел — рысцой подбежал вестовой и объявил, что комиссар вот прямо сейчас или уже даже пять минут назад ждёт меня в штабе.

Ну и что ещё было делать? Потрусил в штаб.

Глава 3

То ли вызов оказался не столь уж и срочным, то ли просто я припозднился, но, когда прибежал в штаб, там полным ходом шло собрание офицеров. Дежурный о моём визите оказался предупреждён, посадил дожидаться комиссара на стул рядом с приоткрытой дверью актового зала.

— Обстановка на границе с Джунгарией остаётся напряжённой, — доносилось оттуда. — Не прекращается поток беженцев, их распределяют по лагерям временного содержания, но даже так нет никакой возможности выявить всех вражеских агентов. А ещё стали обычным делом обстрелы застав и патрулей. Представители нихонских оккупационных сил отказываются брать на себя ответственность за эти инциденты и называют их провокациями со стороны джунгарских военных, часть которых и в самом деле избежала разгрома, отступив на север ханства.

Сеанс политинформации мог затянуться надолго, так что я вытянул ноги и попытался устроиться поудобней.

— Ничуть не менее сложная обстановка наблюдается восточнее, в особенности в окрестностях Береста и Всеблагого, где трансконтинентальная железная дорога проходит в непосредственной близости от границы с Джунго. Там наблюдается скопление нихонских войск, всё говорит о грядущем повторении прошлогодней попытки вторжения, неизвестным остаётся лишь направление главного удара. И он непременно последует! Лёгкость, с которой правительство пошло на компромисс в тот раз не исчерпала конфликт, а лишь продемонстрировала нашу слабость. Образно говоря, мы потеряли лицо. И этого нихонцы не забудут.

Незаметно для себя я начал подрёмывать, но клюнул носом и сразу встрепенулся. Прошлогодний приграничный конфликт прошёл мимо, на Кордоне было попросту не до того. Нам и своих проблем хватало. Обсуждать — обсуждали, кто-то даже о переводе в пограничный корпус заявление написал, но ничего из этого не вышло. Конфликт погасили дипломатическими методам, толком не дав ему разгореться.

— Что касается Зимска, то в губернии существенным образом ухудшилась криминогенная обстановка. И речь вовсе не о кражах, коими промышляют беженцы! Всё это, равно как и разбойные нападения, — головная боль полицейского управления. Резко увеличилось количество попыток саботажа, уже случались обстрелы ремонтных бригад, закладывались взрывные устройства на железнодорожных путях. Особую обеспокоенность вызывают нападения на заводских инженеров, в прошлом месяце бесследно исчезли несколько операторов, работавших в городе по контракту. О сегодняшнем инциденте повторяться не буду, постараюсь довести до вас простую мысль: у нас действует диверсионное подполье! Республиканский комиссариат и армейская контрразведка работают в этом направлении, но пока безрезультатно. Помимо идейных саботажников в подрывную деятельность вовлечены маргинальные и криминальные элементы, снабжение их деньгами и оружием осуществляется по каналам контрабандистов.

Я только вздохнул. Новинск притягивал к себе самых разных людей, зачастую — не слишком-то законопослушных. И если за пределы особой научной территории могли выслать любого подозрительного индивида, то в Зимске их даже на учёт поставить оснований не имелось.

— Посему призываю к осмотрительности и бдительности. Засим позвольте собрание считать закрытым.

Послышался шум отодвигаемых стульев, и я мигом вскочил на ноги и оправил гимнастёрку. Почти сразу начали выходить офицеры, Вениамин Мельник задержался хлопнуть меня по плечу.

— Так держать! — похвалил он, прежде чем поспешить дальше.

А вот Касатон и Платон никуда не торопились, они расспросили о перестрелке и посетовали на недалёкое начальство, приказавшее снять с вездехода пулемёт.