— Второе, — коротко сказал я.

— Обязательно. Если не можешь ручаться за себя — скажи, уж лучше мы сейчас всё отменим. Не придётся на себя ответственность брать и бояться, что у тебя вдруг ретивое взыграет.

— Вы же знаете, что я не откажусь. Хотя… — Я замер, поражённый неожиданной мыслью. — Два месяца, Георгий Иванович! Вплоть до достижения нижней суперпозиции операторы должны посещать источник раз в два месяца. Это что же — нам придётся постоянно туда-обратно мотаться?

— Не придётся, — уверил меня Городец. — Вы всё же не сопливые соискатели, какой-никакой суперпозиции и тот, и другой уже достигли. У перенастройки на другой источник немного иные правила, не пропадут твои способности, не бойся. Но пахать придётся каждый день. Готов работать над собой?

— Всегда готов! — ответил я девизом скаутов.

— И Герасима обратно привезёшь?

Я досадливо поморщился и сказал:

— Привезу.

— Обещаешь?

— Да обещаю я! Обещаю! Почему нет-то? Это ведь не он Лию отбил, она сама к нему ушла!

Георгий Иванович хмыкнул:

— А чего ж тебя воротит так от одного его имени тогда, рассудительный ты наш?

— А я не обязан испытывать к нему тёплых чувств!

— Вот и я о том же. А тебе, на минуточку, придётся поучаствовать в его карьерном росте и оказать содействие в возвращении сверхспособностей. Если ещё лелеешь надежду отбить подружку, тебе это как острый нож в сердце.

— Не надо о ножах, — поморщился я. — Я ведь и сам способности вернуть хочу. И вообще — что вы все носитесь с этим Герасимом? Чем он так ценен, что целую операцию под него готовите да ещё меня через колено ломаете?

Георгий Иванович ухмыльнулся едва заметно, одним лишь уголком рта, чем зародил подозрение, что всё далеко не столь просто, как преподносится мне сейчас, но отмалчиваться не стал и пояснил:

— Герасим Сутолока — это как ты с Мишей Поповичем вместе взятые. Теоретик и практик в одном флаконе. В подробности я не посвящён, знаю только, что ему какая-то серьёзная роль в одной из наших операций отводилась. Он с младых ногтей в «Синей птице» воспитывался, по нашему профилю его чуть ли не со школьной скамьи натаскивать начали.

«Синей птицей» именовался интернат при РИИФС для малолетних вундеркиндов, коих готовили в операторы, но меня заявление собеседника ни в чём не убедило.

— Незаменимых нет! — отрезал я.

— Нет, — с тяжёлым вздохом признал Георгий Иванович. — Но одни люди незаменимей других.

— В самом деле?

Городец вздохнул.

— Петя, ты ведь понимаешь, что всё это не предназначено для разглашения?

— Да уж не маленький.

— Девичья фамилия матери Герасима — Серебрянец. Он племянник полковника Серебрянца, нашего с тобой патрона.

Нашего — это не в плане контрольно-ревизионного дивизиона, нашего — это всего Отдельного научного корпуса разом.

— А-а-а! — протянул я. — О-о-о! Клановость и кумовство?

— Герасим чертовски хорошо годился на роль молодого блестящего учёного, самую малость без царя в голове. У него даже с первоначальной инициацией не всё так плохо было, просто решили довести образ до идеала. На том и погорели. Перфекционисты, чтоб их! Во время настройки на айлийский источник Герасим полностью утратил способности к оперированию сверхэнергией, и куратору его подготовительной программы выписали волчий билет.