И вроде какое-то облегчение разговор должен был принести, а на иглотерапию к Лизавете Наумовне я пришёл взвинченным до крайности. И конечно же сие обстоятельство незамеченным не осталось.

— Всё в порядке, Петя? Выглядишь расстроенным.

— Устал, — отмахнулся я, не желая откровенничать.

Рассказать о разрыве с девушкой мне и в голову не пришло. Это прозвучало бы жалко, а жалким в глаза Лизаветы Наумовны я выглядеть отнюдь не хотел.

— Альберт Павлович просил привет передать, — сказала тогда Лизавета Наумовна.

— О! — оживился я. — Он в Зимске?

— Нет, звонил из Новинска. Проходи, раздевайся.

Я так и поступил, улёгся на кушетку и постарался расслабиться, но не тут-то было.

— Ну и что с тобой сегодня такое? — услышал я уже после третьего укола иглой.

— А что со мной такое?

— Петя, не юли! Быстро говори, что случилось!

— Да всё нормально!

Лизавета Наумовна фыркнула и спросила:

— Ты ведь понимаешь, что в любом случае мне всё расскажешь?

Нельзя сказать, будто следующий укол оказался таким уж болезненным, но и приятных ощущений он вовсе не доставил.

— А как же клятва… — попытался я перевести всё в шутку, — как там этого…

— А это всё для твоего же блага! Ты же один сплошной комок нервов, работать невозможно!

Я вздохнул и сказал:

— Это личное.

— С девушкой поругался?

— Никто ни с кем не ругался, — пошёл я в отказ, вновь вздохнул и раскрыл одну из причин дурного настроения: — Просто придётся работать с человеком, с которым я не хочу иметь ничего общего.

— Так откажись, — посоветовала Лизавета Наумовна, — и не мотай себе нервы.

— Не могу, — признался я. — Мне это не менее важно. И он мне ничего плохого не сделал, если разобраться. Просто личные неприязненные отношения, насквозь иррациональные.

— Если доведёшь себя до нервного срыва, лучше от этого никому не будет.

— Не доведу, — пообещал я. — Вот сейчас помедитирую и успокоюсь…

Но после иглотерапии настал черёд силовой тренировки и вышибал — так вымотался, что едва до обеда дотянул. Впрочем, назначенные реабилитологом нагрузки прочистили мозги лучше всякого медитативного транса, все дурные мысли как рукой сняло. Пусть лишь на время, но порадовало и это.

После тренировки Рашид Рашидович отправил меня едва живого в банный комплекс, там я напился травяного чаю и следующие полчаса проторчал в парной с избыточным уровнем сверхэнергии в пространстве. До нихонской душегубки ей, разумеется, было далеко, но и так наружу еле выполз и под душем не стоял даже, а сидел, дожидаясь, когда отступит слабость.

Впрочем, особо рассиживаться мне не дали, велели освобождать помещение. Пусть и работали в бане шапочно знакомые лаборанты и младшие научные сотрудники РИИФС, но время посещения у них было расписано буквально по минутам, любая заминка грозила сбить весь график, вот и выставили в раздевалку.

Там я скоренько собрался, вышел на улицу и присел на лавочку, сделал глубокий вдох свежего осеннего воздуха. Погрузился в лёгкий транс, попытался уравновесить внутреннюю энергетику — точнее, зачатки оной, — и очень скоро ощутил прилив сил, а головокружение отступило без следа. Не сказать, будто заново родившимся себя ощутил, но некий душевный подъём определённо почувствовал. Правда, местами сыпью покрылся, но это пустяки.

После столовой я поспешил к воротам, где меня и подхватила дежурная машина.