|
При этом его третья (и последняя!) жена Мирра Сигизмундовна, по какому-то странному стечению обстоятельств, ни в какие Алжиры или Соловки не поехала, а, напротив, резко продвинулась вверх, что для девятнадцатилетней студентки мединститута было весьма неожиданно. Кроме того, в двадцать лет Мирра стала мамой Натана Вайсберга, который уже через полгода был переименован в Николая Белогорского. А в 1941 году Николай Николаевич обрел нового отца, майора госбезопасности Студенкина, получившего боевую задачу строить силами зеков какой-то оборонный завод с трехзначным номером. Мирра была там парторгом и тоже носила форму. У меня было впечатление, что резкий взлет товарища Мирры и предшествующее падение гражданина Вайсберга были каким-то образом связаны с ее вторым мужем. Впрочем, утверждать это можно было только умозрительно. Чекистские досье такого материала не содержали. К тому же генерал-майор Студенкин скоропостижно скончался в 1957 году и влиять на дальнейшие события не мог. Но кто-то мог и влиял — несомненно.
Вероятно, то, что Николай Белогорский после окончания в 1964 году мединститута по специальности «психиатрия» был оформлен в спецучреждение Комитета, тоже было неслучайным явлением. Там же трудилась и его мама, все та же неутомимая Мирра Сигизмундовна. И жена Николая Раиса Михайловна подвизалась все на том же объекте. Как ни странно, никто особо не волновался о том, что на работе разводится семейственность, и насчет «пятого пункта» никто не переживал. А самый младший Белогорский, родившийся еще в то время, когда мама с папой учились на 3-м курсе, то есть будущий экстрасенс, был благополучно принят в тот же мединститут, который закончили его бабушка и родители. Это случилось в 1977 году. Характеристики на гр. Белогорского В.Н. были положительные, однако во время поездки в ГДР, имевшей место в 1981 году, сын врачей-чекистов оказался задержан нашими советскими погранцами за попытку вывезти незаконным путем несколько золотых цепочек 985-й пробы. Поскольку цепочки были загружены в тюбик из-под зубной пасты, то есть имело место «сокрытие предмета в специальном хранилище», то гр. Белогорскому посвечивала статья 78 УК РСФСР. Получил он три года условно, был выгнан из комсомола и из института, но включился какой-то таинственный механизм, и Вадим, потеряв только год учебы, был принят на вечернее отделение того же института. А в комсомол его приняли милые медсестры из больницы, где он числился их медбратом. В 1985 году Вадим Николаевич получил диплом. Правда, уже не психиатра, а хирурга, и работать ему пришлось не с мамой и папой, а в обычной городской больнице. В Армению он был, конечно, командирован, а вовсе не приехал «сам по себе». О спасении старика Аветисяна в досье упоминалось примерно в том же объеме, что и в статье Салливэна, но отмечалось: никаких суперспособностей у Белогорского до 1988 года не было. А вот после поездки в Армению эти экстрасенсорные качества стали проявляться у Вадима все больше и больше. Из этого мы с Чудо-юдом сделали дружный вывод: экстрасенсом молодого лекаря сделал перстень с выпуклым минусом. И не только экстрасенсом. Этот перстень его миллионером сделал. Начинал Белогорский с индивидуальной трудовой деятельности, когда друзья и знакомые подбирали ему клиентуру, желательно очень больную и небедную. Потом появился кооператив «ARZT», снявший в аренду несколько помещений в какой-то государственной поликлинике, а затем — ТОО «ARZT», приватизировавшее целый этаж. Ну а сейчас Белогорский и Кё уже перерегистрировались в АОЗТ «ARZT» и выходили на международный уровень. Они и диагностировали, и лечили… и явно делали что-то еще. Что-то уж очень быстро у них разворачивалась деятельность. То ли кто-то денежки через них отмывал, то ли они оказывали иные услуги, не рекламируемые, но дорогостоящие. А раз так, то надо было выяснить и разобраться, кто есть who, как выражаются в наше время. |
