— Так чего ж ты мучаешься? — усмехнулся я. — Надо было сюда загодя роту в засаду поставить… Или у тебя на роту денег не хватит?

— Если я ее на тринадцатом километре поставлю, то вас на восьмом подстерегут, — сказал Чудо-юдо. — Спугнем! А мне ведь мало только Кармелу не отдать. Мне надо еще разобраться, кто ее ищет и кто в наших стройных рядах стучит…

— Куда? — вскинулся я.

— Вероятному противнику… — осклабился Чудо-юдо. Он по обычаю громко хохотнул, но уж больно зловещим вышел этот хохот. Даже мороз по коже пошел.

НА КУРСЕ «НЮРА»

Инструктаж закончился где-то без десяти одиннадцать, и Чудо-юдо сказал:

— Пора. Пошли вниз, Лосенок уже на старте.

Пока мы спускались на лифте, я переваривал всю информацию, полученную от Чудо-юда. Многое мне казалось продуманным, а многое не очень. Хороша обманка с перстеньками, но что будет, если я проболтаюсь не сутки, а больше, по причине вышеупомянутых метеоусловий? Вылезут ведь перстеньки… Обратно глотать неаппетитно. И потом, не шибко ли рискованно их вообще помещать в желудок? Все-таки это не золото, не платина и даже не наркотики. Это НЕИЗВЕСТНО ЧТО. От ношения перстней на пальцах вроде бы никто не помирал, хотя все три известных мне последних владельца четырех перстней: дед Бахмаченко, фермер Толян и экстрасенс Белогорский (насчет последнего были сомнения, правда) уже не числились живыми.

Но вот что-то не слышал я и даже во сне не видел, чтоб перстеньки кто-нибудь глотал. Каким образом они там себя поведут — наверняка не знал даже сам Чудо-юдо, который, вероятнее всего, в настоящее время был главным во всем цивилизованном мире специалистом по этим штуковинам. Во всяком случае, считал себя таковым и намеревался ставить эксперимент, который, вообще говоря, попахивал авантюрой. То, что перстеньки он доверил мне, а не кому-то еще, было, конечно, очень почетно, но весьма стремно. Риск — благородное дело, но — для дураков. Я очень был бы благодарен родителю, если б он мне не доверял. Вот например, Мишеньке-братику он не доверяет — и Мишенька летает себе по свету, подмахивает «Паркером» хреновые договора, которые потом сводят с ума даже налоговую инспекцию, ибо, по ее данным, Мишина «Барма» давным-давно числится в полном прогаре, но тем не менее существует и даже своего референта со свободным графиком посещения не увольняет.

А мне — полное доверие, стреляй, лови, пытай, жги в кочегарке, прыгай из горящих домов со второго этажа, езди к экстрасенсам, которые не то помирают, не то тебе мозги заполаскивают, глотай перстеньки, неизвестно из чего сделанные…

Перстеньки действительно не имели массы, поэтому присутствие их у меня в животе ощущалось лишь подсознательно. Я думал о них, побаивался, а потому мне все время мерещилось, будто они катаются у меня по кишкам и тихонько позванивают. Но чем ближе Лосенок подвозил нас с Чудо-юдом к вертолетной площадке, тем меньше я думал о перстеньках и тем больше — о предстоящей командировочке. — Так, — сказал Чудо-юдо Лосенку, когда тот притормозил у вертолетного круга, — постоишь здесь, Юрочка. Пошли, Дима!

Он повел меня куда-то к складским помещениям. По лестнице мы спустились в подвал, прошли метров двадцать вдоль рядов стеллажей с какими-то грузами, свернули в проход и оказались у двери, охраняемой эсбэшником. Нас он пропустил тут же.

Мы оказались в помещении, похожем на оружейную комнату и каптерку одновременно. Здесь же сидели уже одетые в полную экипировку четыре молодца. Рожи я их, может, и видел, но ни имен, ни фамилий не знал. А вот они, я думаю, наверняка меня знали, потому что по-военному встали при появлении Чудо-юда и даже вытянулись.

Они выглядели вполне похоже на вэвэшников.