По общей раскладке выходило, что перевес сил пока на его стороне, но долго это не продлится. Он понимал, что обложен со всех сторон и уходить придется внатяжку.

Тане приходилось туго, хотя она крепилась из последних сил. На Минском шоссе, отутюженном немецкой техникой, еще было терпимо, но на разбитой асфальтовой колее ее встряхивало на всех колдобинах, и перед глазами разрывались оранжевые круги.

– Не гони, негодяй, – сказала она. – Убей прямо здесь, дальше спасайся один. У тебя есть лопата?

– Зачем тебе лопата?

– Сама вырою могилку. Останови, вон хорошая полянка. Цветочки.

– Послушай, Таня, – голос у Губина был странно мягок. – Соберись немного. Видишь машину сзади?

– Ничего больше не хочу видеть.

– Увязались какие-то мерзавцы. Черт знает что у них на уме. Когда тормозну, ляжешь на сиденье – и носа не высовывай. Хорошо?

– Я знаю только одного мерзавца.

– Скоро узнаешь и других.

Уже они скакали по грунтовке, впереди – широкая развилка. Оба "жигуленка" светились голубыми капотами из зарослей бузины. Чуть левее, почти неподвижно, низко, как люстра, раскачивался в небе вертолет. Диспозиция хорошая: ребята успели замаскироваться, рассредоточась среди деревьев вдоль обочины. Губин остановил машину и не стал разворачиваться.

– Прошу тебя, – сказал он, – не дури.

Ее глаза полыхнули, как две зеленоватые плошки. Губин достал из бардачка люгер, сунул под рубашку.

– Миша, обними меня!

Он дотянулся, поцеловал сухие, воспаленные губы.

Конечно, это бред, наваждение, но желание пронзило его с такой же силой, как если бы они лежали дома в постели.

– Видишь, – заметила Таня самодовольно, – любишь меня. Природу-то не обманешь.

– Грош цена такой любви.

Он распахнул дверцу и выпрыгнул. "Тойота" остановилась шагах в двадцати. Оттуда шли к нему двое мужчин: один повыше, коренастый, средних лет, другой – в самом соку, гибкий тополек с льняными кудрями.

У обоих в руках короткоствольные, с округлым цевьем автоматы – новейшая модификация "Калашникова", отличные безотказные игрушки. Губин предостерегающе поднял руку:

– Стой, мужики, поговорим!

Мужчины послушались, остановились. Старший засмеялся:

– Губин, мы тебя знаем. Беги в лес, никто не тронет. Нам девчонка нужна.

– Кто вы?

– Особый отдел. Подполковник Суржиков. Хочешь, документы покажу? Шагай отсюда.

Мужчины синхронно сдвинулись. Губин снова поднял руку:

– На месте, я сказал! Зачем тебе девчонка, Суржиков?

– Ты любопытный, Губин?! Путевку на курорт ей выпишем. В Минводы. Доволен?

Губин видел, что опасаться надо не подполковника, тот вполне владел собой, а вот его молодой напарник так и дергался со своей скорострельной машинкой. Вертолет завис над головой и так гудел, что приходилось кричать, надрывая связки, но можно было уже и не кричать, потому что все было сказано.

– Девчонку не получишь, – проорал Губин, – но уцелеть еще можешь.

Первым стрелять, как и следовало ожидать, начал молодой, и одновременно Губин кувырнулся в кювет, на лету рвя из-за пояса люгер. Схватка получилась короткой. Мгновенно ожили деревья, и двух одиноких стрелков на дороге скосило, как деревянные столбики.

Они не успели толком ничего понять. Из подкравшегося вертолета потекли на землю стальные смертельные нити.