Греческий издатель и промышленник Г. Боболас удостоился даже именного постановления ЦК КПСС «О содействии греческому издателю Г. Боболасу», в котором министерству внешней торговли и Госкомитету по внешним экономическим связям поручалось «при прочих равных условиях оказывать предпочтение в решении коммерческих вопросов греческому промышленнику и издателю Г. Боболасу, учитывая его позитивную роль в развитии советско-греческих связей». И не скажешь сразу, в чем тут подвох: ну, заслужил товарищ неустанной работой на благо добрососедских отношений. Однако из приложенных к постановлению материалов, в особенности из доклада в ЦК зам. председателя КГБ С. Цвигуна, следует, что неустанная эта работа проводилась в рамках «специальных мероприятий» КГБ.

Добрососедские отношения чекисты, разумеется, понимали по-своему: принадлежавшее Г. Боболасу издательство «Акадимос» использовалось ими «в качестве издательской базы для идеологического воздействия на Грецию и греческие общины ряда стран». Поиздержался товарищ на службе делу добрососедства, и поэтому «для компенсации в некоторой степени материальных затрат», в частности в связи с изданием на греческом языке книги Л. И. Брежнева «Мир — бесценное достояние народов» с предисловием автора, «Г. Боболас стремится к установлению деловых связей с Минвнешторгом и ГКЭС путем заключения взаимовыгодных сделок в довольно крупных масштабах».

С этим Г. Боболасом впоследствии было много скандальных историй. Разумеется, получив такое мощное «предпочтение» при заключении «взаимовыгодных сделок», он в долгу не остался, начальство не разочаровал и через пару лет начал издавать массовую газету «Этнос» — главный рупор советской дезинформации в Греции. Его пытались разоблачать, он защищался, подал даже в суд за «клевету» на лондонский журнал «Экономист» и практически выиграл процесс!

Шло время, Боболас вырос из строительного подрядчика в магната масс-медиа: кроме издательства «Акадимос» и газеты «Этнос», он стал еще совладельцем крупнейшего телеканала «Мега», у него появились интересы в кинопромышленности, в звукозаписи, а правительства — как социалистические, так и консервативные — обеспечивали ему гигантские строительные подряды. Словом, солидный человек, столп общества, опора греческой демократии.

Но вот прошло много лет, рухнул добрососедский режим в Москве, обанкротилась и почти закрылась газета «Правда». По крайней мере, какое-то время она не появлялась в продаже — и вдруг внезапно ожила, расцвела и заблагоухала, как сообщалось, «на деньги греческих коммунистов». Официально ее благодетелем назвался некто Янникос, партнер Боболаса по былым издательским подвигам.

Можно только гадать, сколько таких боболасов наплодила Москва за последние 75 лет. Вряд ли кто решится расследовать эти дела после катастрофы в Италии, а без следствия понять до конца все сложности отношений любой фирмы, имевшей в те времена деловые связи с Москвой, не так просто. Где тут кончался бизнес и начиналась политика? Кто были Арманд Хаммер или Роберт Максвелл: бизнесмены, ставшие агентами, или агенты, ставшие бизнесменами?

По моему глубокому убеждению, ни один бизнесмен не мог тогда иметь с СССР чисто деловые отношения. Нельзя торговать с дьяволом, не ставши его слугою. Я не говорю уж о том, что продажу своему «классовому» палачу пресловутой ленинской веревки вряд ли вообще можно назвать бизнесом, но и одно общение с советскими бесами не могло не растлевать. Да и шли тогда на эти отношения люди вполне определенного склада, определенных взглядов.

Вот, казалось бы, простой и ясный документ, никаких тайн не содержащий: «Об открытии в г. Москве представительств ряда иностранных фирм».