БРЕЖНЕВ. Письма Пакистану и Ирану надо направить сегодня.

УСТИНОВ. У нас имеется в афганской армии большое количество советников, там есть и переводчики. Я сказал Амину, что мы можем дополнительно направить некоторое количество переводчиков. (…) Мы формируем две дивизии но Туркестанскому военному округу, одну дивизию — по Среднеазиатскому военному округу. Три полка могут быть, буквально, через три часа в Афганистане. Но я, конечно, это говорю лишь только потому, чтобы подчеркнуть нашу готовность. Я так же, как и другие товарищи, не поддерживаю идею ввода войск в Афганистан. Я бы просил разрешения провести нам на границе с Афганистаном тактические учения, развернуть полки и дивизии.

Нужно сказать, что афганское руководство плохо решает очень многие вопросы и работать нашим советникам в таких условиях там очень трудно.

АНДРОПОВ. Вместе с тем обстановка все же не безнадежная. В чем суть дела сейчас в Афганистане? Дело в руководстве. Руководство не знает сил, которые поддерживают его и на которые можно было бы опереться. Сегодня, например, прошла довольно солидная демонстрация в Кабуле и Герате, но руководители не использовали в должной мере этих массовых мероприятий. Разъяснительная работа поставлена плохо не только в армии, но и среди населения вообще. Своих политических противников они расстреливают. Радио не прослушивается, потому что передатчики очень слабые. Нам нужно будет помочь им передвижными радиостанциями.

Амин держал в своих руках по существу всю власть, и только вчера они утвердили нового начальника госбезопасности, начальника штаба. Таким образом, несколько расширяется политическая база в руководстве. (…) Я думаю, что относительно ввода войск нам решения принимать не следует. Ввести свои войска — это значит бороться против народа, давить народ, стрелять в народ. Мы будем выглядеть как агрессоры, и мы не можем допустить этого.

Потолковали еще о посылке новых советников, о подготовке афганских кадров. Наконец подытожили:

БРЕЖНЕВ. Я думаю, что нам следует одобрить мероприятия, которые были выработаны в течение этих дней.

ВСЕ. Правильно.

БРЕЖНЕВ. Следует поручить соответствующим товарищам осуществлять их энергично и если возникнут новые вопросы в связи с событиями в Афганнстане, то вносить их в Политбюро.

ВСЕ. Правильно.

БРЕЖНЕВ. Таким образом, мы принимаем решение:

Принять в СССР т. Тараки завтра, 20 марта.

Переговоры будут вести тт. Косыгин А. Н., Громыко А. А. и Устинов Д. Ф., а затем я приму его.

ВСЕ. Это очень хорошо.

4

Дыхание рока

Так закончилась первая фаза афганского кризиса. Ситуация немного стабилизировалась (уже через два дня мятежные полки в Герате были жестоко подавлены танками и авиацией, срочно переброшенными из других городов), а потом, к лету, опять стала ухудшаться. Однако с того момента и до самого дня советского вторжения все усилия советского руководства были направлены ровно на то, чтобы… избежать этого вторжения. Читая теперь их документы, буквально ощущаешь дыхание рока: кремлевские старцы инстинктивно чувствовали, что афганская авантюра будет началом конца их режима и сопротивлялись до последнего. Эта коллективная мудрость была даже зафиксирована в их «политическом документе», анализировавшем причины мартовского кризиса:

«Таким образом, наше решение воздержаться от удовлетворения просьбы руководства ДРА о переброске в Герат советских воинских частей было совершенно правильным. Этой линии следует придерживаться и в случае новых антиправительственных выступлений в Афганистане, исключать возможность которых не приходится».

Но ситуация стала ускользать из их старческих рук, и чем больше они упирались, тем ближе сползали к краю пропасти. Словно заклинание, повторяют они друг другу все аргументы против этого вторжения, увязая все глубже и глубже в трясине кризиса.