Все было впустую: Тараки слушал, благодарил за помощь, за совет и опять начинал клянчить советские войска. Ну, если не войска, то хоть водителей танков или вертолетов. А если не советских — то можно хотя бы из других соцстран? Косыгин не выдержал, и, видимо, просто прикрикнул на него:

«Я не могу понять, почему возникает вопрос о пилотах и танкистах. Этот вопрос для нас совершенно неожиданный. И я думаю, что соцстраны вряд ли пойдут на это. Вопрос о направлении людей, которые сели бы в ваши танки и стреляли бы в ваших людей, — это очень острый политический вопро».

Однако через месяц, при поставке советских боевых вертолетов, вопрос возник опять, и опять политбюро должно было принимать специальное постановление «О нецелесообразности участия советских экипажей боевых вертолетов в подавлении контрреволюционных выступлений в Демократической Республике Афганистан», инструктируя Главного военного советника:

«Скажите, что афганскому руководству уже давались разъяснения о нецелесообразности непосредственного участия советских воинских подразделений в мероприятиях по подавлению контрреволюционных выступлений в ДРА, так как подобные акции будут использованы врагами афганской революции и внешними враждебными силами в целях фальсификации советской интернациональной помощи Афганистану и проведения антиправительственной и антисоветской пропаганды среди афганского населения. (…) Убедите Х. Амина. что имеющиеся боевые вертолеты с афганскими экипажами способны совместно с подразделениями сухопутных войск и боевой авиации решать задачи по подавлению контрреволюционных выступлений. Разработайте для афганского командования необходимые рекомендации по этому вопросу».

В мае «в связи с активизацией контрреволюционной деятельности реакционных сил» афганцы опять запросили помощи. И опять им было предложено «специмущество» на сумму 53 млн. рублей (на 1979–1981 гг.):

«…в том числе 140 орудий и минометов, 90 бронетранспортеров (из них 50 в порядке ускорения), 48 тысяч единиц стрелкового оружия, около 1000 гранатометов, 680 авиационных бомб, а также направить в порядке ускорения в июне-июле 1979 г. медикаменты и медицинское оборудование на сумму 50 тыс. рублей».

Через совпосла в Кабуле политбюро сообщало:

«В порядке первоочередной помощи в мае с. г. поставляются 100 зажигательных баков и 150 разовых бомбовых кассет. Поставить газовые бомбы с нетоксичным отравляющим веществом не представляется возможным. Что касается просьбы афганской стороны о направлении в ДРА вертолетов и транспортных самолетов с советскими экипажами и возможной высадки нашего воздушного десанта в Кабул, то вопрос использования советских воинских подразделении был детально и со всех точек зрения обсужден во время посещения Москвы т. Н. Тараки в марте с. г. Такие акции, как мы глубоко убеждены, сопряжены с большими осложнениями не только во внутриполитическом, но и в международном плане, что будет несомненно использовано враждебными силами прежде всего в ущерб интересам ДРА и закрепления завоеваний Апрельской революции».

Тем не менее, к июню какие-то советские подразделения уже находились на территории Афганистана, хотя и не принимали участия в боевых действиях. Обстановка настолько ухудшилась, что Борису Пономареву пришлось туда срочно выезжать. Громыко, Андропов, Устинов, Пономарев докладывали политбюро 28 июня:

«Обстановка в Демократической Республике Афганистан (ДРА) продолжает осложняться. Действия мятежных племен приобретают более широкий и организованный характер. Реакционное духовенство усиливает антиправительственную и антисоветскую агитацию, широко проповедуя при этом идею создания в ДРА “свободной исламской республики” по подобию иранской.

Трудности становления ДРА имеют во многом объективный характер.