6. Советским средствам массовой информации усилить пропаганду против попыток вмешательства во внутренние дела Афганистана со стороны Пакистана, Ирана, Китая и США под лозунгом “Руки прочь от Афганистана”. Содействовать публикации подобных материалов в печати третьих стран».

Хотели того советские вожди или нет, но Рубикон оказался перейден. Этим решением они брали на себя всю ответственность за жизнь и смерть в Афганистане. После него вопрос о советском вторжении становился скорее академическим.

5

Перемена курса

По иронии судьбы, необходимость вторжения возникла совсем не по той причине, что ожидалась. К осени «мятеж» стал стихать, как бы истощив свои силы и отнюдь не грозил свергнуть режим. Наступила даже некоторая стабилизация, но передралось само афганское «руководство». В сентябре Тараки был свергнут своим верным заместителем и министром иностранных дел Хафизуллой Амином и вскоре убит, причем вопреки воле Москвы. Последовали чистки в руководстве, расправы и, как почувствовали в Кремле, перемены в политической ориентации нового руководства.

В конце октября Громыко, Андропов, Устинов и Пономарев докладывали:

«Обстановка в Афганистане после событий 13–16 сентября с. г., в результате которых Тараки был отстранен от власти и затем физически уничтожен, остается крайне сложной. В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников.

По имеющимся данным, в настоящее время Амином готовится расправа над группой членов Политбюро ЦК НДПА (…), которым предъявляются вымышленные обвинения в “антипартийной и контрреволюционной деятельности”. На состоявшемся недавно пленуме ЦК НДПА Амин ввел в руководящие органы партии наиболее преданных ему лиц, в том числе ряд своих родственников.

Эти действия Амина ведут к дальнейшему углублению раскола в НДПА, ликвидации здорового ядра в партии и ослаблению ее влияния на социально-политическую жизнь страны. Они отвлекают также руководство страны от решения актуальных задач строительства нового общества и от борьбы с внутренней контрреволюцией. Между тем, хотя в последнее время военное положение в Афганистане несколько стабилизировалось, нет никаких оснований считать, что мятежники отказались от попыток свержения правительства насильственным путем.

Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы “Парчам”, то сейчас к ним присоединяются и сторонники “Хальк”, отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессии, что в еще большей степени сужает социальную базу режима. Значительная часть населения страны занимает в отношении нового руководства и проводимых им мероприятий настороженную и выжидательную позицию. Это относится и к настроениям личного состава армии.

Настораживают поступающие сигналы о налаживании Амином контактов с представителями правомусульманской оппозиции и вождями враждебных правительству племен, в ходе которых с его стороны проявляется готовность договариваться с ними о прекращении ими вооруженной борьбы против нынешнего правительства на “компромиссных” условиях, фактически в ущерб прогрессивному развитию страны.