|
Все же закрылись от кого-то? Перекрыли мост, чтобы мертвяки на тот берег не лезли? Что угодно может быть. Но, проверять экспериментальным путем у нас желания нет, не те времена теперь. Пусть бабай проверяет. Прямо под насыпью дороги, в траве, лежит с десяток трупов. И кто это такие? Могли ведь проезжими быть, а могли и мертвяками, кто теперь разберет? Хотя… не покусанных мертвяков почти не бывает. Если видишь двух, то можешь быть уверен, что хоть один из них должен нести на себе следы того, что его когда-то ели. А каждого третьего ели долго и с аппетитом, мало что на нем оставив. А эти? А эти в такой густой траве, что ни черта не видно. Правда, одеты все по-осеннему, а у мертвяков такая однородность редко встречается. Там же кто откуда, кто из дома, кто с работы, а кто вообще из ванной. Вот так, уже нового опыта набрались, даже в живых мертвецах разбираемся. Скажи мне об этом месяц назад кто… Стоящие на мосту болтали о чем-то, некоторые курили. Что-то в голове навязчивое крутилось, как будто какая-то мысль ускользала, как будто напрягись чуть-чуть, и все поймешь, кто они такие, и откуда. Стрижки у всех короткие, ни усов ни у кого, ни бороды. Морды у некоторых явно уголовные, но тут еще и стрижки впечатления добавляют. Зеки? Но не все на зеков похожи. – Кум и отрицалово – близнецы братья. – прошептал рядом Леха. Ну, точно ведь! Ну, баран я, что еще сказать? Вертухаи с контингентом, все же как на блюде выложено. Какие выводы? Выводы простые: ехать через мост, да еще с женщинами в команде – трындец. Ждать когда уйдут? А они не собираются никуда. Сколько их там? Я уже семнадцать насчитал, а может, что не всех и вижу? Так, сколько у нас до другого моста? До железнодорожного? Сто верст примерно, если отсюда, насколько я помню, я уже прикидывал альтернативный маршрут. Сто верст не так страшно, если обменять этот крюк на отсутствие проблем, но там дальше несколько плохих мест будет, а здесь только мост проблемный. Да и что на том мосту нас ждет, кто знает? Я же говорил, что он железнодорожный, а значит, что может выйти так, что мы с машинами на него и не вскарабкаемся. Не видели что ли железных дорог, которые на десятки километров тянутся по большим насыпям? – Что думаешь? – шепнул Леха. – Ничего не думаю. – вздохнул я. – Их там взвод, считай. Чего они стоят как бойцы – без понятия, но взвод с автоматами – это по любому сила. – Пулеметы или что-то такое видишь? – спросил Леха. – Я не вижу. – Тоже не видел. – подтвердил я. – Я специально высматривал. Все с «калашами» и ничего больше. – Что у вертухаев в оружейке может быть? – размышлял вслух Леха. – Эсвэдэхи есть? Пулеметы? Ну там с вышек палить и так далее? – Я знаю, что ли? Без понятия. У Сергеича спросить можно, он в «вованах» служил. Раньше они зоны охраняли, может и знает. – Так это когда было! Запросили даже Сергеича по радио, дальность короткой связи позволяла, но он нас не просветил совсем. Он все больше по строевым частям проболтался, закончил службу в Дзержинке, нынешнем ОДОНе. А вертухаи теперь вообще вне структуры МВД, их уже в ГУИН давно передали. Или они и были в ГУИНе? Или ГУИН был в МВД? Да хрен с ним, была охота голову ломать. В любом случае, именно с содержимым караулки он знаком был плохо. Я огляделся вокруг. Дорога от моста уходила вдаль прямо, без бугров и впадин, видимость должна быть на километр примерно, не меньше. У нас есть оружие с оптикой, а у тех, на мосту, я такого не вижу. С поправкой на отсутствие у контингента реального боевого опыта, могу сказать, что дистанция боя в триста метров для них – область чистой фантастики, они с этого расстояния в слона не попадут, даже если тот будет стоять на месте и окрасится в оранжевый цвет. Не попадут, потому как будут торопиться, будут целиться по центру, будут лупить очередями. |
