|
Закрепляю ее под бампером старого «крюзера», леску от нее тащу дальше, через одну машину, к старому же «патрулю». Возвращаюсь, отжимаю усики и даже, не дыша, чуток вытаскиваю предохранительную чеку. Есть первая. Васька ставит такую же правее, мы двигаемся обратно к забору параллельными курсами, чтобы на свои же растяжки не напороться. Я тоже пристраиваю еще одну, тоже из «эфки», прямо на кенгурятнике угловатого немолодого «чероки», тяну леску к «уазику». Все, тут достаточно, больше ставить нет смысла, не сработают, они там не настолько бараны, чтобы после первых срабатываний продолжать ломиться. Для них дальше будет другой сюрприз. У стены КПП (или караулки?), вплотную к ней, стоит скамейка. Под ней густая тень, и какой-то мусор валяется, убирать то в честь свободы перестали. Вытаскиваю из рюкзака пятидесятую монку, раскладываю ножки, устанавливаю под скамейкой. И чуть не ошибаюсь. Ставлю мину выпуклой стороной от себя, к стенке, а именно сейчас надо наоборот. Руки сами, вперед мозгов сработали. Разворачиваю, устанавливаю заново. Прикидываю, что попадает в шестидесятиградусную зону поражения. Нормально попадает, всем достанется. До меня начинает доноситься запах бензина. Васька открывает баки машин и запихивает туда заготовленные жгуты. Теперь он подведет огнепроводной шнур, и можно будет поджигать. А там, где сомневаемся, что загорится, прямо под движки стограммовые шашки, с обрывками шнура на «кадэшках». Шнур зажечь не так уж просто, но возможно, авось схватится в пожаре пироксилиновая их начинка. Для этого шнуры вскрыты с торца, изрезаны. Или сами «кадэшники» сработают от огня, у них с чувствительностью все в порядке. Моторы поломает, а растяжки не сорвет – мощи реальной нет. Достаю катушку с тонким двухжильным телефонным проводом, электродетонатор ЭДПр и подрывную машинку ПМ-4. Вынимаю заглушку из корпуса мины, вставляю и ввинчиваю электродетонатор в запальное гнездо. Подсоединяю провода, аккуратно, хоть это пока и не опасно. Затем начинаю разматывать провод, выбираясь через КПП наружу. Так нормально будет. Смогу подглядывать под воротами, а от взрыва меня самого стенка прикроет, к которой «монка» задом повернута. Васька меня прикрывает, он с растяжками закончил уже. Так, это еще не все. – Ставим «лягуху», – шепчу ему. – Сделаем. Он уже вытащил из рюкзака увесистый цилиндр семьдесят второй ОЗМ, подкопал для нее гнездышко прямо за КПП, до половины корпуса. Вворачивает взрыватель, МУВ-3, от него тянет растяжку к бетонному столбу ограды, но не напрямую, как по наставлению, а вдоль колышков загибая кривой буквой «П», чтобы дать большему количеству народа вбежать в область поражения. Потом на ту же сторону загибает второе крыло штатной растяжки, запасным контуром. Хитро получилось, не одну, так вторую сорвут. Затем слышу его шепот: – За сколько металлоэлемент разрежет? – Пять минут, примерно. – Гут. Откуда, кстати, ко всей нашей роте в свое время это самое «Гут» привязалось? Все так говорили, и всегда, сколько помню. Сколько лет уже не употреблял, а как до войны дошло, откуда что вспомнилось? Кэмел возвращается к мине, выдергивает предохранительную чеку. Очень хорошо, если в панике сорвут растяжку, то на тринадцать метров все гарантировано будет выкошено поражающими элементами «лягухи». И до тридцати метров достанется всем и каждому. – Держи провод, чтобы не потерять. Васька берет у меня из рук провод от «монки», к которому еще не прикреплена подрывная машинка и держит его в левой руке с огнепроводным шнуром. Я вновь захожу во флигель, подхожу к убитым. Переваливаю одного из них, который потощее, на бок. Укладываю под него увесистую гирьку «эфки» без кольца, прижимая его телом рычаг предохранителя. |
