|
За спиной я услышал звук мотора, хруст песка на асфальте под колесами, скрип тормозов. Танька заняла позицию. А мы так, на виду, по прямой чешем к корпусу, где люди на чердаке прячутся. Остановившись метрах в пятидесяти от торцевой стены дома, я посмотрел на нужное окно. Все попрятались, но в щели смотрят, наверняка. – Семья, скрывающаяся на чердаке. – крикнул я и по пустынному лагерю метнулось эхо. – Прошу вас не пугаться. Мы – разведывательная группа специального назначения нижегородского гарнизона, находимся здесь в рейде. Вам ничего не угрожает. Молчание. Хоть и представился я красиво, разведгруппой несуществующего гарнизона, (и когда это у гарнизонов разведгруппы были?), к которому даже когда он будет существовать, мы будем иметь очень опосредствованное отношение. Наделся, что впечатлятся. – Еще раз повторяю, не следует нас бояться, мы не бандиты. Никто за вами на чердак не полезет, но сейчас сюда заедут машины, а потом мы сядем ужинать. Если вы не выйдете с чердака, то вам просто придется все это нюхать. Тишина. Ну и ладно. Мужик, даже если у него есть оружие, не дурак в нас стрелять. Он выстрелил бы раньше, когда мы только подходили сюда, или не выстрелил бы совсем. И я дал команду всем машинам заехать в лагерь. По ходу, проверив оставшуюся территорию. Через пару минут возле корпуса, где прятались люди, стало суетно. Сергеич первым отправился на фишку, причем тоже на чердак. Только корпус для этого мы выбрали самый ближний к воротам, подъездная дорога сюда одна. Я же осмотрелся вокруг, нашел следы недавно залитого костра. Затем в сарае обнаружили белую, но очень грязную «десятку». А затем из лагерного корпуса вышли люди. Их было четверо – мужик лет сорока, с интеллигентным лицом и в очках в массивной оправе, мятый и заросший щетиной, и трое детей, из которых двоих я уже разглядел до этого, а с ними был еще мальчишка, лет восьми, похожий на этого мужика, и державшийся за его руку. Я насколько возможно приветливо помахал им рукой, подошел. Все четверо с опаской всматривались в меня, хорошо, что я хоть шлем с очками и маску снял. Их окружили со всех сторон, но уже из любопытства. Мужик заметил женские лица, немного успокоился. И совершенно зря, кстати, история знает немало злодеек женска полу. Я протянул ему руку, представился: – Крамцов, Сергей. – Варламов, Михаил. – в тон мне представился он и пожал руку. – А ты, уважаемый? – спросил я веснушчатого мальчишку, протягивая ему руку. – Дима. – Дима – это хорошо. Но когда наблюдаешь с чердака, то надо опускаться пониже и не так высовываться в окно. Понял? А вас как зовут, молодой человек? – Я протянул руку младшему. – Коля. – Коля – еще лучше. Почти даже лучше чем Дима. – проявил я уважение к младшему. – А вот тебя видно не было. Ты у дальней стенки сидел? – Да. – застеснялся Коля. – Зато спрятался лучше. А вы, барышня? – я обернулся к девочке, которая заметно оттаяла. – Лена. – представилась девочка, покраснела, так, что веснушки запылали, и от смущения изобразила даже нечто вроде книксена. – Сергей, очень приятно. Ужинать будете? – Если пригласите. – сказал Михаил. – У нас еда вчера закончилась. А бензин – сегодня. – Это исправимо. Подрастающее поколение, а ну быстро хворост для растопки костра собирать. – скомандовал я детям. – Но собирать здесь, из поля зрения не выходить. Чтобы мы вас все время видели. Понятно? – Понятно. – сказал Дима. – Так точно, отвечать надо. Анечка, прогуляешься с ребятами? Аня поняла меня правильно, я просил ее присмотреть за детьми, чтобы с ними ничего не случилось. |
