|
Рядового, ничем не примечательного проектировщика Корнева вызвал к себе заместитель Председателя Совета Министров СССР Николай Николаевич Волков. Вспомнили, что Степан Григорьевич Корнев когда-то был главным инженером уральского завода, метил высоко, но потом "загремел": это о нем, о человеке, "не делающем ошибок", "особом" типе руководителя, в свое время приспособившемся к определенным условиям, была напечатана статья в "Правде". Словом, карьеры у Степана Григорьевича не получилось. Он прослыл неудачником, стал желчным и неприятным в общении. И вдруг теперь вызов в Совет Министров. Речь могла идти только о крупном назначении. Ведь Степан Григорьевич все-таки был человеком знающем и безусловно одаренным. Волков прислал за Корневым свой великолепный турбобиль - машину-мечту, которая лишь только в воздух не поднималась и могла превращаться в комфортабельную лодку, а по шоссе развивала громадную скорость, в городе сама обходила препятствия, тормозила... Обо всем этом рассказала возбужденная девочка-секретарша с выпученными голубыми глазами и торчащими в стороны косичками. Но на Корнева ее слова не произвели впечатления. Он сказал, чтобы шофер Волкова подождал его, пока он закончит какой-то расчет. Вскоре торопить Корнева пришел заместитель директора Гипромеза. Степан Григорьевич, плотный, большой, не спеша снял нарукавники, надел висевший на плечиках пиджак, поправил перед зеркалом галстук и, неторопливо шагая, пошел в гардеробную за пальто. Однако по лестнице, где его уже не видели, он спускался сломя голову, прыгая через несколько ступенек. Николай Николаевич Волков, высокий, прямой, заметно поседевший, сам ввел к себе в кабинет Степана Григорьевича. - Ну, здравствуй, инженер! Давно не виделись. Обрюзг ты маленько... Спортом не занимаешься. - Занимаюсь техникой и только техникой, - многозначительно сказал Степан Григорьевич, выжидательно глядя на Волкова. - Слышал я, заводы для заграницы проектируешь. "Ах, вот что! Конечно, речь пойдет о руководстве зарубежным строительством. Что ж, не так много крупных инженеров свободно говорят по-английски", - удовлетворенно подумал Корнев. - А помнишь, как людей из цехов на капусту гнал, передо мной в райкоме отчитывался? - лукаво щуря глаза, спросил Николай Николаевич. - Отчитываться всегда приходится, - неопределенно ответил Степан Григорьевич. - Вспоминаю я наш последний разговор в Светлорецке. Если помнишь, о технических сооружениях и заграничной, так сказать, погоде речь шла. В тех условиях мосты между континентами трудно было строить. А теперь что ты об этом сказал бы? - То же самое, Николаи Николаевич. Коммунизм и капитализм непримиримы. |
