|
Конечно, Аня знала все, что произошло со Степаном Григорьевичем. Иван Семенович мог рассказать ей даже больше, чем было опубликовано в "Правде". Этот человек умел "не ошибаться", приспосабливаться, выдвигаться... Но разве он один искал удобного пути?.. Может быть, ему в самом деле не повезло. Его показали всей стране, чтобы воздействовать на других... Аня провела Степана Григорьевича в сад, предложила чаю. Степан Григорьевич не отказался, попросил разрешения снять пиджак - было жарко. Аня заметила на его рубашке подпалину от утюга. Одинокий, верно, сам гладит, и так неумело... - Вы знаете, Анна Ивановна, что мы с братом в неладах. Глупо, конечно. Порой удобно валить все на одного. Я уже привык. - Ну что вы, Степан Григорьевич! - только и нашлась сказать Аня. - Мне горько... и не то, что другие ко мне переменились... горько, что Андрюшка, которого я, как отец воспитал... Словом, объяснять трудно... - Конечно, Степан Григорьевич! Я вот не понимаю злопамятных людей. - Яблоко раздора - в его идее. Но я все же был прав, ибо техническая идея тогда принимается, когда она способна двинуть вперед общество. А если ее нельзя применить - ее отвергают. Так было в те дни, Андрюша не смог мне простить своего закономерного провала... Такова ирония несправедливости... Однако я по-прежнему люблю его, забочусь о нем. Многое изменилось в мире, Анна Ивановна! - Конечно. Вы позволите еще налить вам чаю? - Пожалуйста. Так приятно, когда тебя угощают! Аня и Степан Григорьевич сидели на свежем воздухе, под соснами, на крутом спуске к пойме реки Истры. Отсюда открывался широкий вид на другой ее крутой берег с лесом наверху, на зеленые купы, прикрывавшие речку, лишь кое-где поблескивающую серебром. - Да, многое изменилось, - продолжал Степан Григорьевич. - Но если разобраться, то менялась политическая погода, политический же климат оставался неизменным. Климат этот определяется нежеланием людей погибать от ядерных бомб, в стремлении выжить, сблизиться, жить общей для всего земного шара экономической жизнью. И я думаю, Анна Ивановна, что вопрос о строительстве Андрюшиного моста между СССР и Америкой будет поднят. - Неужели вы так считаете? - спросила Аня, не спуская со Степана Григорьевича пристального взгляда. - Более того: этот вопрос уже поднят. Меня еще помнят вверху. Не буду вам подробно рассказывать, но недавно мне снова привелось побывать там... - В правительстве? - Да, - многозначительно ответил Степан Григорьевич, решительно отодвигая стакан. - На этот раз разговор там пошел об Арктическом мосте. - Степан Григорьевич, милый! Как вас благодарить? Позвольте, я вас поцелую. |
