Неужели империя настолько переполнилась грехами, что заслужила такое масштабное нашествие варваров? И неужели кочевники были настолько добродетельны, что заслужили право на грабежи и добычу, которую они возьмут в Видессе? В такое он поверить не мог.

Но Фос делает то, что пожелает, а не то, что просят у него простые смертные. Ршаве пришлось напомнить себе об этом. Мысль оказалась сдерживающей. А когда Ршаву сдерживали, он любил это не больше любого другого человека.

Кубац взглянул на него так, словно никогда прежде не видел:

— Вы действительно в это верите?

— Каким бы я был священником, если бы не верил? Воистину жалким, можете не сомневаться. Так мы поедем в Скопенцану и сделаем все, что сможем, чтобы подготовить город к обороне?

— Полагаю, ничего иного нам не остается. Хотя не думаю, что от этого будет большой прок.

— Вы это говорите как человек или как предсказатель?

— Как человек. Я не пытался заглянуть в будущее. Иногда лучше его не знать. — Теперь Кубац взглянул на Ршаву иначе, с любопытством. — О чем вы спросили беднягу Элада, когда он упал мертвым, пытаясь ответить на ваш вопрос?

— О чем бы я ни спрашивал, надеюсь, что он перешел Мост Разделителя и теперь наслаждается вечным блаженством с Фосом. — Ршава очертил на груди солнечный круг.

Воспоминание об ужасе, застывшем на лице Элада в последние секунды его жизни, пересилило даже страх, навязанный прелату и его спутникам хаморскими шаманами.

Кубац хмыкнул:

— Вопрос имел отношение к гражданской войне?

— Конечно нет. — Ршава постарался ответить так, чтобы чародей по интонации понял, насколько оскорбительно его предположение. — Любому, кто пожелает заглянуть в будущее автократора, полагается отрубить голову, — продолжал прелат. — По-моему, это хороший закон и справедливый. Я его не нарушал.

— Хорошо, святейший отец. Не сердитесь на меня, пожалуйста. — Кубац сделал примирительный жест, но взгляд его остался настороженным и острым. Чародей не мог похвастаться большой физической силой, зато ума и проницательности ему было не занимать. — Значит, вы не собирались нарушить закон?.. Вы решили обойти его?

Ршава ответил не сразу. Но, ответив не сразу, он осознал правоту пословицы. Тот, кто мешкает, — проигрывает.

— Каким бы ни был мой вопрос — это мое дело, а не ваше, чародейный господин, — ответил он наконец после слишком долгой паузы.

— Ага… — протянул маг. Ршаве еще не доводилось слышать такого несогласного согласия. — Благодаря вам оно стало и делом Элада, не так ли? Но только Элад заглянул в будущее, и этот взгляд оказался для него последним.

— Вы этого не знаете. И я этого не знаю. — Ршава пытался убедить скорее себя, чем Кубаца. — С ним могло случиться что угодно. И это вовсе не обязательно имело отношение к… тому, что я спросил.

— Ага, — повторил Кубац еще более ехидно. — Элад был здоров как лошадь. Уж это я точно знаю.

— Лошади тоже умирают, — возразил Ршава. — Кстати, наши только что едва не сдохли.

— И мы тоже, — заметил чародей. — Но не просто так. Кто-то постарался, чтобы такое случилось. Эти проклятые хаморские шаманы… Так вы утверждаете, что не верите, будто что-то погубило Элада?

Уже не впервые Ршава пожалел, что плохо умеет лгать. Он с удовольствием ответил бы Кубацу, что не считает, будто одно как-то связано с другим. Ответил бы… но не смог.

— Так о чем вы его спросили? — рявкнул Кубац.