— Он и без камня сделал все, что требовалось, — заметил Ршава.

Ингегерд кивнула. Они торопливо пошли дальше.

На одной из улиц им пришлось вернуться: пожар добрался туда быстрее. Пламя и черный дым вырывались из домов, преграждая путь. Сквозь облака дыма Ршава заметил распростертые на снегу тела горожан. Прелат очертил на груди знак солнца, пожелав им безопасно перейти Мост Разделителя и обрести счастливую, радостную загробную жизнь.

Когда Ршава и Ингегерд снова повернули на юг, они подошли к храму, который грабили степняки. Возле него в лужах крови лежали тела трех священников в синих рясах. Ршава вновь очертил на груди солнечный круг.

— Они посмели! — прошептал он с гневом и потрясением, которые по здравом размышлении выглядели нелепыми: конечно же, варвары посмели. Но одно дело знать, а совсем другое — увидеть. — Они посмели ограбить дом владыки благого и премудрого!

— Для них это всего лишь хранилище золота и украшений, — заметила Ингегерд.

Она, конечно, была права. Ухмыляющийся хамор тащил из храма икону Фоса, прихваченную не из-за красоты, а ради позолоты. Наверное, он подумал, что икона сплошь золотая, хотя по весу мог бы и догадаться, что это не так. Другие кочевники выносили вещи побогаче.

— Быстрее, — прошипела Ингегерд. — Мимо них, пока добыча для них важнее крови.

На этот счет она тоже была права. Хаморы, довольные награбленным, на какое-то время успокоились. Они позволили прелату и женщине пройти мимо, лишь мимолетно взглянув на них. Неподалеку, в нескольких домах от храма, другие кочевники вломились в таверну. Вино и пиво привели их в такой же восторг, как их товарищей в храме — золото.

Более всего Ршава боялся, что на них с Ингегерд нападут сразу несколько хаморов. Даже если он одолеет одного или двоих, это лишь разъярит остальных — а своего поражения он не мог допустить категорически. Ингегерд, вероятно, могла такое допустить еще меньше Ршавы. Его хаморы, скорее всего, просто убьют, а вот ее…

Ингегерд словно прочитала его мысли.

— Не терзайтесь, — сказала она, когда они торопливо шли мимо таверны. — Со мной они не смогут развлечься. Я знаю, как перерезать себе горло, если удача от нас отвернется.

— Пусть благой бог это предотвратит, — пробормотал Ршава.

— Да, воистину, пусть предотвратит, — спокойно ответила Ингегерд. — Но если он этого не сделает, я смогу о себе позаботиться.

Вообще-то ее слова граничили со святотатством. Как мог простой смертный осмелиться противопоставить свою волю воле Фоса? Самоубийце же было суждено упасть с Моста Разделителя в вечный лед. Однако самоубийство при подобных обстоятельствах… Ршава понял, что не может порицать такой поступок. Да и владыка благой и премудрый наверняка снизойдет к их отчаянному положению.

— Быстрее, — сказал прелат, когда они шли мимо таверны. — Если они заметят, что ты женщина… все осложнится.

До сих пор, казалось, никто не заметил, что Ингегерд — женщина. Удивительно: кочевники обращали на нее внимание не больше, чем на самого прелата. Из таверны доносились удивленные и радостные возгласы: хаморы настолько увлеклись найденным вином и пивом, что на время позабыли о других удовольствиях. И Ршава увел Ингегерд за угол быстрее, чем варвары успели хоть что-то заподозрить.

— Пустите меня вперед, — предложила она. — Пожалуй, я смогу их со следа сбить в лабиринте этих улочек.

— Попробуй, — согласился Ршава. — Только постарайся не идти по чистому снегу, иначе им будет легче нас выследить.