– Блэк, – произнес он. – Я, честно, не ожидал услышать тебя.
– Ладно, – проигнорировала она всяческие формальности. – Дело, по поводу которого ты звонил мне, касается Альфреда Лаунбрука и пауков?
– Да, – ответил Коннелли. – Место происшествия было прочесано несколько раз, тело тщательно изучено, но у нас просто ничего нет.
– Я займусь этим, – сказала Эйвери. – Но только этим делом. И я хочу сделать все на моих условиях. Мне не нужно чье-то плечо лишь потому, что я пережила тяжелое время. Ты понимаешь, о чем я?
– Я сделаю все, что в моих силах.
Блэк вздохнула, смирившись с чувством истинного облегчения от того, что кому-то нужна, и что ее жизнь скоро вернется на круги своя.
– Тогда хорошо, – согласилась она. – Завтра утром увидимся в А1.
ГЛАВА 6
Эйвери понятия не имела, чего ожидает, впервые возвращаясь в участок практически через три месяца. Вполне возможно, на нее нахлынет ностальгия, или же в животе запорхают бабочки. А может появится чувство абсолютного спокойствия, и она задумается, почему вообще решила так резко бросить работу.
Чего она не ожидала, так это не ощутить ничего вообще. Тем не менее, именно так и произошло. Войдя в А1 на следующее утро, Блэк ничего не испытала. Казалось, она не пропустила ни единого дня, и все текло своим чередом. Волна тишины окутала помещение. Ресепшионисты резко замолчали, болтовня за кофе прервалась. Все смотрели на нее так, будто в здание вошла крупная знаменитость. Глаза присутствующих явно расширились от удивления, а лица выражали недоумение. Эйвери поняла, что Коннелли не стал никому сообщать о ее возвращении.
Пройдя через центральный зал в сторону кабинетов и комнат для переговоров, она ощутила себя чуть более естественно. Миллер, специалист отдела делопроизводства, еле заметно помахал ей рукой. Денсон, которой оставалось отслужить всего около пары лет до пенсии, улыбнулась, тоже махнула рукой и поприветствовала:
– Рада, что ты вернулась!
«Я не вернулась», – подумала Эйвери, улыбнувшись в ответ.
Но тут же в голове возникла еще одна мысль: «Да какая разница. Ври себе, сколько хочешь. Но для тебя вернуться вполне естественно. Для тебя это правильно».
Она увидела выходящего из своего кабинета в конце коридора Коннелли. Этот человек привнес в ее жизнь много проблем и головной боли, но, черт побери, она снова соврет, если скажет, что не рада видеть его. Улыбка на его лице дала ей понять, что это чувство вполне взаимно. Они подошли друг к другу, и Блэк готова была поспорить, что капитан участка А1, обычно такой толстошкурый, едва сдержал себя, чтобы не обнять ее.
– Каково возвращаться сюда? – спросил он.
– Странновато, – ответила она. – Все смотрят на меня, будто на знаменитость или что-то вроде того. Я не могла понять, собираются ли они отвести взгляд или начать аплодировать.
– По правде говоря, я боялся, что тебе будут аплодировать стоя прямо на входе. По тебе здесь скучали, Блэк. По тебе и… Ну, по вам с Рамиресом.
– Я ценю это, сэр.
– Хорошо. Потому что я планирую показать тебе кое-что, что может разозлить тебя. Видишь ли… В глубине души я надеялся, что когда-нибудь ты все же решишь вернуться. Но, сама понимаешь, мы не могли просто заставить весь А1 дожидаться этого дня. В общем, у тебя тут больше нет своего офиса.
Он сообщил это, пока они шли по коридору в направлении ее бывшего кабинета.
– Это абсолютно неважно, – кивнула Эйвери. – Кому досталась эта свалка?
Коннелли не ответил. Вместо этого, он сделал последние несколько шагов к обсуждаемому помещению и кивнул на дверь. Блэк подошла и просунула голову в дверной проем. |