Дальше опишу само происшествие: я обогнал полного русского в макинтоше, черепаховых очках и котелке (пижон был с тросточкой!), прошел буквально метр, и что-то сильно шарахнуло мне по спине. Какая-то невероятная сила почти приподняла меня над тротуаром, а потом рванула вперед так, что я клацнулся зубами о землю и проехался несколько метров на животе. Параллельно что-то со всех сил лупануло меня по ушам, вызвав резкую боль: я быстро сообразил, что это от сильного толчка у меня беспощадно, по живому, вырвало наушники. Музыка пропала, вернулись окружающие звуки, и первым был лязг, будто кто-то драл напильником по железу. Я поднял голову и увидел того состоятельного русина, который возбужденно бил тростью по асфальту и кричал мне:

— Смотри, что делают! Что творят!

Он поднял трость (черное дерево, слоновая кость, серебряные элементы) и ткнул ей в какой-то шламамбер, который возник на дороге. Я встал на ноги и понял, что вызвало этот металлический звук: бочком на асфальте лежал мотоцикл Honda Shark, за ним тянулся шлейф пластмассы и оторвавшихся от столкновения с землей запчастей. Вокруг него уже суетились два китайчика, тип личностей обоих — Adidas Basics, но одеты были в черные костюмы. Один из них завел мотоцикл, другой вскочил ему за спину, мотоцикл рванул с места, и буквально в последнюю долю секунды пассажир подхватил с земли (вероятно, чтобы не оставлять улик) что-то длинное, какую-то палку или… О! Так это же удочка для ловли рыбы. Подняв, он держал ее вертикально, чтобы не мешать движению, и начал быстро складывать ее коленца. Номеров на мотоцикле, конечно же, не было.

— Не, ну ты прикинь! Я такое только по визору видел! — кричал русин. — Удильный грабеж!

Я тем временем начинал понимать, что случилось. Открыл замочек (если бы не он, злоумышленники точно скрылись бы с моей ношей на удочке!), снял шлейки рюкзака и обнаружил на нем огромный рыболовный крючок-тройник — он глубоко засел в ткани, на каждом из его лезвий была пластинка, которая не позволяла нанизанному сорваться. На крючке был завязан сильный и сложный узел — леска оборвалась у самого цевья, рядом с проушиной.

— Ты смотри, какой крюк здоровенный! На акулу! — удивлялся русский.

— Нет, такие можно и в Минске купить! Они для сома или для щуки, — подошел полюбопытствовать какой-то любитель рыбалки.

Русак с сомнением посмотрел на саквояж Salvatore Ferragamo из кожи аллигатора, который держал в руках.

— Странно, что они напали на тебя, — сказал он.

Я сморщился — от боли в ушах, колене и лбе. Но русский подумал, что обидел меня своими понтами.

— Нет-нет, я не в том смысле, что у тебя рюкзак. А в том, что рядом был я — лопух с сумочкой в руках. Выхватили бы — я бы и ойкнуть не успел!

Вот же деликатный человек! Таким образом он галантно обошел тот факт, что одна его «сумочка» выглядела дороже всего меня целиком, даже если меня продать на органы.

— Ты, может, ушибся? Может, «скорую» вызвать?

— Нет, все нормально, спасибо!

Ага, «скорую»! Ты еще милицию вызови, чтобы она мне рюкзак расстегнула, потому что так удобнее крючок доставать.

«Рыбак» тем временем внимательно всматривался в приспособление.

— Странно. Узел не по-нашему завязан. Обычно просто петельку делаешь и через нее леску пускаешь — этому любой местный рыбак тебя научит. А тут — что-то другое. Может — морское?

— Опять китайцы балуют, — вынес приговор русский.