— Вы — вода! — крикнул он. — Вы не люди, вы — вода. Схватишь вас, попробуешь удержать, а вы просачиваетесь сквозь пальцы. Я оскорбляю тебя. Почему ты меня не ударишь? Почему продолжаешь пить чай с человеком, который тебя оскорбляет?

Я пожал плечами. Поскольку он явно ждал ответа, я выдавил из себя:

— Мне интересно вас слушать, — я сказал это без всякого вызова, просто чтобы дать понять, что драться я с ним не собираюсь.

Сложно придумать что-то более глупое, чем влезть в драку с генералом триад на территории, которую они же и контролируют. Но мой собеседник услышал в этом ответе больше запала и достоинства, чем я вкладывал.

— Вот это — именно то, о чем я говорю! Это и есть вода! «Мне интересно вас слушать!» Воду невозможно уничтожить! Стреляй в нее, режь ее — она останется водой. Даже если выпарить ее, как вас выпарили в советское время, вы все равно выпадете дождем и останетесь водой. Немцы, русские, советы, китайцы — все пробовали с вами бороться. Уничтожили лучших. Думали, что победили! А воде не нужны герои. Сопротивление воды — сама ее природа.

Он налил мне еще кипятка с жасминовым ароматом и сказал, на этот раз — вежливо и спокойно:

— Мое имя Чу Линь. Я четыреста тридцать два, моя позиция — Мастер благовоний в братстве «Светлый путь», которое контролирует Минск.

— «Светлый путь?» — переспросил я и хмыкнул.

— Да, «Светлый путь». А что?

— Да просто странно звучит для тутэйшего уха. Как название… — я хотел сказать, «как название колхоза», но понял, что после такой фразы могу погибнуть на месте, — как название населенного пункта.

— Да, «Светлый путь». Мы одна из древнейших триад Гонконга. Здесь же нам сначала противостояли «Красные драконы» из Тайваня, но они проиграли войну и ушли с этой территории. Это — наша земля, — последнее он произнес очень веско.

Ну да, с этим не поспоришь. Конечно, это их земля. Не наша же.

— Но за что я удостоился встречи с Мастером благовоний? — спросил я, продемонстрировав знания, почерпнутые из одного глянцевого журнала. — Вы предложите мне выпить вина, смешанного с кровью у статуи Guan Yu, принести клятву «синего фонаря», а потом пройти под аркой из сабель?

Мой собеседник поморщился. Я сразу вспомнил фразу из того же журнала — о том, что триады внимательно следят, чтобы в СМИ попадала информация только о тех церемониях инициации, которые уже не практикуются. Наверное, я сказал несусветную глупость или бестактность, потому что Мастер благовоний замолчал на несколько минут, а потом неожиданно выдал:

— Мы пьем зеленый чай уже несколько тысяч лет. Значительно дольше, чем вы пьете свою водку. Дополнять вкус зеленого чая допустимо только двумя вкусами. Первый — жасмин. Второй — лотос. Все остальное — для лаоваев. У вас же чай — это какой-то компот. Куда крошат лимонную цедру, сушеные фрукты, ромашку, даже розы. Когда хочешь понять какой-то народ, посмотри, какой чай он пьет.

Его взгляд снова стал жестоким. По какой-то непонятной для меня причине, он все время упрекал нас, русских, во всех возможных грехах. Как будто мы ему лично что-то плохое сделали. Или это снова была какая-то проверочка?

— Но пойдем, — он три раза хлопнул в ладони и встал из-за стола, — чай пьют, чтобы познакомиться. А чтобы подружиться — вместе ужинают.

Он распрямился и по-военному обтянул свой костюм, который больше напоминал наряд хиппи, чем одежду руководителя триады уровня трех чисел. Я понял, почему до сих пор не определил тип его личности.