Молодой Adidas Basics, который сопровождал меня сюда, распахнул обнаружившиеся в глубине чайной торжественные двустворчатые двери из золотистой рисовой бумаги, где танцевали создания, в которых любой читатель русских сказок безошибочно опознал бы жар-птиц. За дверьми была темнота. Мы вошли в нее и через несколько метров остановились. Зрение привыкло к тьме. Мы стояли посреди уютного дворика у искусственного водопада. Крыши домов тут были крыты настоящей керамической черепицей, той самой, слово для обозначения которой составляет один из иероглифов слова «мо-ва». На коньках крыш виднелись расписные фаянсовые фигурки божеств, и все это великолепие загадочно искрилась в темноте. Над головой снова было звездное небо. Только китайцы могли создать такое чудо на высоте семидесяти метров над уровнем города, в котором появились совсем недавно.

— Вот дом, в котором я вырос, Сережа, — сказал Чу Линь очень тепло. — Ему шестьсот лет, когда-то он находился в провинции Шаньси. Его разобрали, по бревнышку переправили сюда. При этом каждый столб, каждый чайничек, каждое живописное полотно и фрагмент каллиграфии на стенах, даже те столики из чайной — настолько старинные и ценные, что находятся под охраной китайского государства. А мы без всяких проблем перевезли его в Минск, укрыли в чайна-тауне, вознесли на высоту, ориентировали по сторонам света и восстановили в точности в его первоначальном виде. А они говорят, что контролируют перемещение товаров через границы, — он рассмеялся — так легко и беззаботно, будто был совсем другим человеком, чем тот, который последовательно оскорблял русских в своих едких рассуждениях.

Мы прошли дальше, и оказались в очень колоритном домике, освещенном десятками свечей. Благодаря их трепещущему свету акварели на стенах казались подвижными. Туманы плыли над горами, на крючковатых деревьях, росших на скалах, трепетала листва. Мы прошли мимо кровати, вытесанной из огромного отполированного столетиями дерева, и каменного стола для семейных трапез. Мастер благовоний зажег ароматные палочки перед алтарем предков и быстро о чем-то спросил у юноши, который все это время молча следовал за нами.

Тот обогнал нас и с мягким шорохом распахнул перед нами двери, прошел в другую комнату, быстро вернулся и ответил Мастеру с легким поклоном. Чу Линь со вздохом объяснил.

— Там, за этими дверьми, должна быть река. Но понятное дело, что реку у порога родного дома здесь обустроить не можем даже мы. А если бы реку и организовали, всю провинцию Шаньси сюда не притащишь.

Вместо реки «за порогом» оказалась довольно скромно обставленная комната: стены из бамбука, большое зеркало (зачем оно здесь?). Освещалась она тоже свечами и потому утопала в полумраке. В ее центре стоял низкий стол, накрытый холодными китайскими закусками. Табуретов не было — есть нужно было сидя на циновках.

— Любой человек, который скопил денег в галимый Таиланд, — Чу Линь действительно сказал слово «галимый», — знает, что hot pot — это когда пища готовится непосредственно на месте, в специальной кастрюльке.

Я уже привык к тому, что разговора как такового мы не ведем, просто он говорит, а я слушаю и в лучше случае мычу в знак согласия.

— Но мало кто знает, что hot pot — это одна из четырех основных черт эротической кухни Китая. Приятного аппетита!

Он сел, поджав под себя ноги, взял палочки и принялся уплетать нарезанные пластинами огурцы со свиными ушами. Я присмотрелся и заметил, что тарелок на столе не было, еда была просто навалена на него плотными слоями.